Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

Про глашатая, автора поэмы «Суд памяти» Егора Исаева, – поднял томину «Егор Исаев». – Защитника птичек, зверят и всего всего живого Василия Пескова… – держал в руках двухтомник. – Все они в какой-то степени трундаевцы. Как и Трундаев троеполец, исаевец, песковец… И когда вы идете по Зарайску, вы не стесняйтесь сказать себе: «Я трундаевец». Поверьте, у вас еще выше поднимется голова… А по улицам другого города: тем паче… И нельзя пасовать у той же Кремлевской стены в Москве, а тем более в родном Зарайске… Быть трундаевцем многого стоит!

Выступает Фёдоров

Все мое и майора выступления Юля стояла у окна. Складывалось впечатление, что она не может позволить себе слушать про настоящих сынов Отечества сидя.

А словно застывшая в дальнем ряду завуч Ирина Золотых вышла вперед:

– Михаил Иванович! Огромное вам спасибо, что вы нашли время и приехали к нам. И ребят познакомили с той огромной работой, которая идет у вас от сердца. Спасибо, что не останавливаетесь на этом и пишите новые книги. И я думаю, после такой встречи ребята обязательно познакомятся с вашими книгами. Мы благодарны вам за то, что вы сделали…

В библиотеке педагогического колледжа

«Надо отдельную книгу о Евгении Трундаеве написать. И серию назвать “Замечательные люди Подмосковья”», – осенила меня мысль.

– На самом деле, делаете вы… – возразил я. – Вы же собрались здесь… Вот Юля Трундаева… – посмотрел на Юлю. – Вот Вера Анатольевна – мама Жени… Бойцы из Печенги…

Завуч:

– Вы знаете, я сидела, слушала Михаила Ивановича и вспоминала. Мы опросили педагогов, которые работали в Чулковской школе, которую окончил Женя Трундаев. К сожалению, сейчас они на пенсии. Но воспоминания о Жене они написали. И в каждом воспоминании я отметила: «Он обычный, простой, деревенский мальчишка». Но настолько он был ответственным, вот каждый педагог это сказал. И еще это был человек слова. Сказал – сделал…

«Ответственность, видимо, передалась ему от матери», – подумал я о Вере Анатольевне, которая молодой девушкой заступила на непростой пост главы сельского поселения в селе Чулки-Соколово и тянула эту лямку десятки лет.

На глазах у простых людей тянуть ее, ох, как нелегко! Уж об этом никому рассказывать не надо.

«Вот такие ответственные парни, люди слова, несмотря на все страхи-опасности на передовой, нас и оберегают!»

Ирина Эдуардовна:

– Ребята, все зависит от вас с нами… И судьба ваша в ваших руках… Я надеюсь, что такие встречи не пройдут бесследно, а оставят в вашей памяти, в ваших сердцах яркий след…

После педагогического колледжа мы поехали в Мендюкинскую среднюю школу.

Здесь также рассказывал про Женю, и вовсе не считал себя утомленным… Рассказал о Юрии Щербакове – ученике Евгения Трундаева, который тоже стал Героем России, только десять лет спустя после боев вместе со старшим лейтенантом Трундаевым… Теперь он тоже жег танки и бронетехнику противника, а показанное на всю страну видео с возгласами по рации: «Юра! Бей», и потом его выстрел и отлетает от танка башня, только подтверждали мастерство этого мальчишки из непростой семьи. Родителей лишили родительских прав за пристрастие к порочной привычке, и Юра воспитывался в детском доме, учился в интернате, окончил профтехучилище и в Печенгской бригаде нашел свою судьбу военного…

Говорил о вдовах погибших бойцов, перед которыми следует преклонить головы…

Растроганная директор школы Бычкова Ольга Владимировна напомнила о письмах учителей Жени и напутствовала детей добрым материнским словом.

Выступила Юля…

Говорил ветеран…

Уже позже я получил письма, пересланные мне от Веры Анатольевны:

«Вера Анатольевна, добрый вечер.

Вот, что получилось о Жене. Немного.

Обыкновенный мальчишка, каких тысячи в нашей огромной стране. Ничем не отличался от других, разве что своей доброй простодушной улыбкой. Но все-таки было отличие: всегда надежный и отзывчивый. У Женьки, как мы его всегда называли, было огромное сердце, наполненное солнечным светом, добрыми словами и добрыми делами, открытое и щедрое. Веселый и жизнерадостный, он успевал везде. Хороший и верный товарищ. Какой же поход без Жени, какой же турслет без него? Костер разожжет, ребят соберет. С ним всегда и везде было легко. Шустрый и выносливый, с глубоким чувством ответственности. Про таких говорят: “Сказал – сделал”. Он был человеком слова.

Говорит Юля

Неоднократно защищал честь нашей школы на районных военно-патриотических мероприятиях. Уже тогда, учась в школе, он чувствовал себя нашим защитником. Я не могу сказать, что он мечтал стать военным, но могу сказать, что он хотел служить в рядах Вооруженных Сил России. Он выбрал путь военного, тем самым доказал и показал свою любовь и преданность своей Родине.

До сих пор весть о гибели Жени, кажется, нелепой ошибкой. Больно думать об этом, трудно говорить. Одним цветком земля беднее стала, одной душой богаче стали небеса.

Для сегодняшних школьников Женя навсегда останется примером мужества и отваги. Светлая память о нем будет жить в наших сердцах. Вечная память!»

Его написал учитель физкультуры Плетнев Николай Евгеньевич.

«Евгений учился в Чулковской средней школе 11 лет… шустрым, иногда озорным… У него всегда сияли глаза, добрая улыбка не сходила с лица…»

«…я вела у него математику… иногда не выполнял домашнее задание и получал “двойки”… Запомнилась последняя встреча. Это было в сентябре 2014 года (в его последний приезд!). Женя приехал в отпуск и зашел в школу… принес гостинцы… В разговоре я ему сказала “Жень, мы же тебя ругали, ставили «двойки», а ты с конфетами пришел и с благодарностью”. На это он мне ответил: “А все вы правильно делали. Я это понял, когда сам стал командиром”».

«В последний раз я видела Женю живым перед самым его отъездом в командировку. Тогда я даже не знала, куда его направляют, а он не говорил. В тот день я возвращалась с работы, а Женька (именно наш Женька) гулял с сыном, который мирно посапывал в коляске. Разговорились: о школе, об одноклассниках… Вспоминали разные смешные истории, ребячьи шалости и проказы… И наша беседа продолжалась бы бесконечно, если бы не проснулся сынишка, его нужно было кормить…»

Когда из школы мы поехали в техникум, я немного заволновался: смогу ли и здесь час с лишним говорить, не потеряю ли голос. Но, к моему удивлению, и эта встреча прошла налегке, хотя и были шероховатости, понятные мне, в юности тоже порой совершал поступки, которые сейчас бы никак не позволил себе: кто-то из мальчишек склонил