Искушая любовь - Сара Адам

И замолкаю. Я не могу произнести, казалось бы, обычные слова. Они тупо не идут, застревая на уровне груди

— Тогда я не просто так сорвала выброс. Дело было вовсе не в сальхове. И Эйден тоже ни при чём. Я… я вышла на лёд, будучи не готовой, — выдыхаю, крепко сжав кулак, и снова умолкаю. — Перед этим… я… меня...

Я пытаюсь ещё раз, но ком в горле становится только больше, перекрывая дыхание. Мне кажется, что если я произнесу вслух, то эта чудовищная правда обретёт реальность и окончательно уничтожит меня.

В этот момент Лилит, которая всё это время сидела тихо, вдруг резко подаётся вперёд. Подруга хватает мою руку, её пальцы вцепляются в мои с невероятной силой. Красивые лисьи глаза, полные тревоги, мгновенно наполняются слезами.

— Знаю, — выдыхает Лил, и её голос дрожит, грозясь вот-вот сорваться на плачь. — Делла, я всё знаю.

Я в неверии всхлипываю, уставляясь на неё с раскрытым ртом.

— Откуда?.. — единственный вопрос, который я в состоянии выдавить из себя.

— Эти парни распускали слухи... — её приглушённые слова полны искренней боли. — Я слышала… про видео. Эти уроды… они его начали тогда показывать среди своих, хвалиться.

— Как? — шепчу я, чувствуя, что меня начинает трясти с новой силой. — Почему они не слили всё сеть?

Много лет я жила в страхе, что однажды записи всплывут и я окажусь полным посмешищем, но по сей день этого не произошло.

— Не знаю, — отвечает Лилит, поднимая на меня глаза, полные отчаяния. — Их практически сразу же припугнули и заставили удалить ролики. Всё это прекратилось буквально за сутки. Ты тогда была в больнице..

— Ты не знаешь, кто это сделал? — рыжий образ подруги расплывается перед глазами из-за застилающих слёз.

— Без понятия. Наверное, кто-то из их команды, — Лилит сокрушённо качает головой и плачет.

Мы утопаем в горьких рыданиях. Я реву от осознания, что она знала, а я жила в неведении. Лилит плачет от того, что вынуждена была хранить мою боль, не имея права разделить её.

— Прости меня, — Лил снова обнимает меня, прижимая к себе, как ребёнка. — Я делала вид, что ничего не знаю. Мне пришлось держать это в тайне, потому что я ждала, когда ты сама захочешь рассказать. Я видела, как тебе было больно, как ты мучилась, но я капец как боялась сделать хуже.

— И ты меня прости, что я молчала. Я никому об этом не говорила...

— Я думала, что если скажу, то ты от меня отдалишься и почувствуешь себя ещё более уязвлённой.

Во мне нет обиды или злости. Они неуместны. В груди плотно оседает горькое понимание, что Лилит, как и Джон, хотели защитить меня, каждый по-своему.

— Я… я не знаю, что теперь будет с нами. Со мной и Джоном, — делюсь одним из главных страхов на этот миг. — Я не могу смотреть ему в глаза, Лил. Я так стыжусь себя. Он видел… видел, как меня насилуют. Я боюсь, что он со мной из жалости.

Отстранившись, я смотрю на подругу сквозь жгучий стыд.

— Это он, да?.. — вдруг сама догадывается рыженькая.

— Джон убил тех парней, Лилит, — подтверждаю её страшные домыслы.

В спальне воцаряется тишина. Лилит не выглядит шокированной, подруга лишь молча смотрит на меня, а затем медленно кивает.

— В мире мафии совершать подобное нормально, Делла. Ты должна это понимать, — спокойно произносит, будто ведёт беседы о рецепте пирога. — Наши отцы и братья делали подобное и по сей день продолжают. Убивают, мучают, калечат. Но в нашей реальности это называется справедливость.

Я молча слушаю и не перебиваю. Мнение человека, выросшего в такой же среде, но иначе воспринимающего подобные вещи, немного отрезвляет. И со стороны мне уже начинает казаться, что я слишком категорична по отношению к Грею.

— Те насильники много лет жили безнаказанно. Они сломали тебе жизнь и карьеру, но продолжали дышать. Как ни в чём не бывало тренировались, выходили на лёд, заводили семьи и отношения, — перечисляет Лилит ледяным тоном. — И теперь Джон отнял у них жизнь. Пойми, он сделал то, что должен делать мужчина, который любит свою женщину и который способен защитить её честь и отомстить за причинённую ей боль.

А следующее сказанное ею окончательно добивает

— Делла, ты должна поблагодарить Джона. Тем отморозкам прилетел бумеранг. И ты заслуживаешь того, чтобы боль прекратилась, — сжав мою ладонь до неприятного жжения, Лил добавляет. — Жизнь за жизнь.

Монолог подруги звучит как глоток морозного, чистого воздуха. Он жесток, но предельно честен.

— Единственное ты не думала, что об этом может узнать Артём? От Джона? — аккуратно спрашивает она.

— Нет. Я в нём уверена на все сто процентов, — отсекаю эту мысль, мотнув головой. — Джон никогда не расскажет кому-либо. Он не такой.

Лилит прожила со мной эти ужасные дни, помогала и оберегала. Наверное, я никогда не смогу расплатиться за её доброту и настоящую дружбу.

Вечером того же дня, после нашего изматывающего разговора, Лил говорит, что хочет отвезти меня в одно место. Болтая ключи от своего автомобиля на пальце, она явно демонстрирует решительность.

— Собирайся, — произносит подруга мягко, но непреклонно. — Есть одно дело.

— Лил, я не хочу никуда ехать, — вяло отмахиваюсь, плотнее закутываясь в одеяло. — Сегодня точно нет.

Туманный вечер, типичный для Нью-Йорка, шепчет остаться в постельке и пожалеть себя ещё совсем немного.

— Как раз таки именно сегодня, — подруга подходит ближе и силой забирает одеяло, лишая мнимой защиты. — Вставай. Завтра мне придётся вернуться домой, поэтому сегодняшний вечер мы проведём активно.

Спорить с Лилит заведомо гиблое дело. Если подруга что-то вбила в свою голову, то она этого добьётся. Именно поэтому я с нескрываемым недовольством поднимаюсь, бурча себе под нос.

Водит Лил примерно как Артём, поэтому, садясь в её автомобиль, я непременно пристёгиваюсь. Дорога не занимает много времени, учитывая, что подруга плевала на скоростные режимы и комфорт других водителей. Я даже не успеваю сориентироваться из-за пролетающих вокруг пейзажей.

Только странная догадка закрадывается в сознание, стоит машине свернуть с главной дороги, въезжая в спящий район спортивных зданий.

— Нет, — выдыхаю, когда