Бывший муж – мое проклятье - Леди Дарк

В нашей спальне я помню точно, что Карстен приделался к виду, и хотел в будущем переехать ближе к океану. Я тогда и написала для него ту картину с морем, чтобы оно чуточку было ближе к нему.

Я разворачиваюсь, прохожу мимо длинного комода, и, проводя пальцами в воздухе, рисую завитушки. Вдруг замечаю одну единственную рамку с фотографией на краю. На ней почему-то одна Лили, без Карстена. И вообще не связанная никаким образом даже с ним. Это настораживало. Может я все же ошиблась, и зашла не в их спальню? Здесь даже не пахнет им.

Сфоткав комнату, я направляюсь к выходу из комнаты, а потом резко останавливаюсь на пороге, в подозрении оборачиваясь на шкаф напротив меня… Что-то меня подталкивало заглянуть в него. Так сказать убедиться.

Я подошла к нему, остановилась.

Осторожно приоткрыла одну из дверец шкафа напротив кровати и, глядя в отражение, увидела свои встревоженные глаза. Они смотрели на меня словно осуждая, уверяя, что я не должна этого делать… Но мой мозг отмахнулся от этого, выбрав спокойствие. Признаться, я была на его стороне.

В считанные мгновения я как раз опровергла все свои сомнения: это действительно их общая спальня. В шкафу, среди множества женских блузок, платьев и подобных ярких и однотонных вещей, висела также и мужская одежда. Его одежда. Официальные рубашки, несколько галстуков двух цветов — темно-синий и черный, — и, как-то странно, всего лишь одни брюки.

Я поддалась вперед и вдохнула мускусный запах стойкого одеколона на его одежде. Все тот же.

Я ухмыльнулась.

Сделала еще один вдох, прикрыла глаза, почувствовав, как лицо обдало непонятным жаром, а по спине побежали меленькие мурашки, горячие как звезды. А затем, я ощутила, как на мои плечи как будто бы упали чьи-то ладони, и несильно сжали их… Я мгновенно открыла глаза, испуганно обернувшись.

Никого…

Я тихо захлопнула дверцу, и быстро вышла из спальни, направляясь сразу к лестнице. Тыкала в экран телефона, разглядывая снимки спальни, и чуть не споткнулась, улетев вниз на животе по ступеням, удержавшись за перила.

Зажатый телефон между двумя пальцами — указательным и безымянны, — все же выскользнул, и упал к моим ногам, приземлившись довольно мягко, за что я была благодарна. Я подняла его и, резко взглянув вверх, заметила в конце коридора дверь, которая почему-то показалась мне довольно странной. В замочной скважине болтались ключи. И мне вспомнилось, что у Карстена вроде как имеется отдельная комната, своего рода «кабинет»… И мой внутренний голос настойчиво начал во всю глотку орать о том, что мне нужно туда попасть. Зачем? Да просто так.

Обернувшись на лестницу, прислушавшись и, не услышав ничего, кроме шума бьющихся сильных волн, я рванула по широкому коридору вперед — к этой самой двери. Но, когда мои пальцы уже уверенно сжали ручку двери, я вдруг словно оцепенела, и впервые задумалась о том, а надо ли оно вообще? Что я найду там? А если найду то, что не понравится мне...Что тогда?

Я просто посмотрю и уйду.

Решила я, распахнув дверь, которая на удивление оказалась открытой, и застыла, уловив с порога его запах. Родной… Сердце сжалось, забившись быстрее, возвращая все знакомые ощущения и зажимы в теле.

Я, не отводя взгляда от панорамного окна, где одно только небо как будто занимало собой половины комнаты, сделала шаг и, чтобы не упасть, схватилась за дверной косяк, впившись в него ногтями, вдруг не почувствовав ног.

Одинокий пляж, где не видно ни души, ни единой крыши соседнего дома — только пустое побережье с белым песком, синим морем и небом — заворожило, захватив все мое внимание… Я забыла обо всем, и даже о времени, которого у меня было так мало выделено для этого вида. Я бы хотела просыпаться и видеть его каждое утро, и ни о чем больше не беспокоиться и не жалеть, потому что ради этого стоит еще жить и просыпаться.

Делаю маленький шаг и останавливаюсь. Затем снова шаг, и снова замираю, чувствуя, что больше не могу двигаться. Вдыхаю его запах, посылая мозгу новую дозу легкого дофамина, которого ему становится недостаточно, и приходится дышать всё чаще и глубже. До изнеможения.

Я заставляю себя отвернуться и краем глаза попытаться рассмотреть его кабинет. С трудом продвигаюсь дальше, все также оглядываясь на окно, но все равно замечаю омрачающую обстановку вокруг себя. Черные стены, постель, стол, шкаф, кресло — все мелочи выполнены в одном цвете, а единственное хоть какое-то яркое пятно здесь это панорамный вид.

И, откровенно говоря, я бы ничто не стала здесь менять.

Я подхожу к рабочему столу, останавливаюсь, выглядывая высвеченное время на запароленном ноутбуке, и, отпуская взгляд вниз — под стол, неожиданно для самой себя, замечаю картину. Моя изуродованная картина в несколько лет назад… Пейзаж. То самое море. Истерика. Порванный холст. Развод...

Наверное, я никогда не забуду тот день. Как бы не пыталась.

— Нет… — вырывается из груди, когда руки непроизвольно сами тянутся к холсту.

Но затем резко повисают в воздухе, когда взгляд находит на рабочем столе то, чего кажется не должны были видеть мои глаза…

Фотография. Наша фотография. Вторая полоска из фото будки, которую я думала, что потеряла на улице. Она тут. У него на столе, спрятанная под кипой документов. Откуда?

Я выхватываю ее мигом, суетливо вглядываясь во все те же знакомые лица, глаза, и улыбки. И постепенно начинаю ощущать, как все сильнее начинает кружится голова. Ощущение такое: плохое, как предсмертное. Как как будто что-то умирает, исчезает в тебе. Какая-то другая жизнь. Убирается из твоей жизни, головы, сердца...

Он исчезает.

Из моих мыслей и памяти, в которой картинки счастливой, непредсказуемой жизни в последний раз прокручиваются перед невозможным восстановлением…

Вот это точно конец.

Я чувствую, как по щеке соскальзывает одинокая слеза. Прижимаю фотографию к груди, ощущая, как меня греют те счастливые глаза, запечатленные на ней. Сразу же хочется туда вернуться. Хотя бы на день… И за это я захотела ударить саму себя по сердцу, чтобы оно опомнилось. Я жутко связала с этим человеком многие события из своей жизни. Даже то единственное, что по праву принадлежало только мне — сама я — оказалось под его влиянием. Как будто он оставил свой след в каждой частичке моего «я», и теперь, чтобы избавиться от этой связи мне выходит нужно уничтожить себя.

— Какого хрена…?

Я оборачиваюсь назад со скоростью света, смахивая все слезы с лица.

Фотография из рук