Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

в 977 г.) и до XVII в., этого сюжета, причем гораздо подробнее, касались еще как минимум 13 арабских авторов. Правда, ни один из них, кроме ал-Йа’куби, практически современника, если не очевидца событий 897 или 905 гг., не употребляет этнонима «ар-Рус», однако из контекста ясно, что речь идет об одном и том же событии. В поздних источниках дата уточняется (сентябрь — ноябрь) и часто смещается на 230 г. Хиджры (то есть после сентября 844 г.), иногда указывается количество кораблей, детали битвы, маршруты подхода «маджусов» к Севилье и ухода их. У двух авторов, в том числе у одного из самых ранних (Ибн Хаййан, 987–1076 гг.), «маджусы» названы «ал-урду-манийун» (норманны) (Калинина, 2001. С. 192).

В большинстве случаев там, где есть описания маршрутов подхода и отхода «маджусов» от Севильи (всего у восьми авторов, но и «подход», и «отход» есть только у пяти из них), обязательным пунктом на пути и туда, и обратно выступает Лиссабон, то есть корабли «маджусов» приплывали с севера, вдоль атлантического побережья Пиренейского полуострова. Однако в трех случаях, в том числе и у двух самых ранних авторов (Ибн ал-Кутиййа и Ибн Хаййан), в качестве маршрута подхода или отхода упоминается «Румское», то есть Средиземное, море.

Так, в самом раннем источнике, повествующем о маршруте отхода «маджусов» от Севильи (у Ибн ал-Кутиййа), он описывается так: «Затем они чинили насилия над всеми обитателями побережья, пока не добрались до страны ар-Рум [Византия или Италия]. В том путешествии они достигли Александрии…» (Калинина, 2001. С. 192). В этом случае интересны два момента. Первый — возможное сопоставление с набегом на Амастриду после похода на Севилью, то есть в самом конце 844 г. или в начале 845 г. Тогда объясняется, почему по «Житию Георгия Амастридского» росы «начали разорение от Пропонтиды», то есть Мраморного моря. Значит, они попали в него из Эгейского моря через Геллеспонт (Дарданеллы), а вошли в Черное («Хазарское») море через Босфор, взяв затем и Амастриду на его малоазийском побережье. Хронологическое ограничение — смерть предполагаемого автора «Жития», диакона Игнатия, после 845 г. — хотя и существует, но в принципе допустимо. То, что это был уже период иконопочитания, а икон среди разоряемых «святынь» не упомянуто, мы уже объясняли. Второй момент — упоминание Александрии, но без описания ее взятия и разграбления. В этом случае не исключено, что она явилась перевалочной базой, предоставленной Аббасидами своим союзникам с Севера для подготовки к нападению на «Рум» (Византию). Арабский флот мог даже сопровождать «маджусов», превратившихся после Пропонтиды в «росов», охраняя их от византийских военных кораблей в Эгейском море.

Впрочем, все вышесказанное — не более чем допущение, не столько реконструирующее реальность, сколько показывающее непротиворечивость друг другу упомянутых трех авторов, повествующих о событиях 40-х гг. IX в. (ал-Йа’куби, Ибн ал-Кутиййа и диакон Игнатий), а также возможность того, что во всех трех случаях речь идет об одной и той же группе пиратов — «маджусов», а именно русов-росов.

Если же следовать сообщению Ибн Хаййана и следовавшему за ним «Анонимному описанию Андалусии» XIV–XV вв. о вторжении «маджусов из ал-урдуманийун» (то есть норманнов) в Андалусию «со стороны Румийского моря» или «по морю Румийскому» (Калинина, 2001. С. 192, 198), то разграбление Севильи следовало за, а не предшествовало нападению на Амастриду. В этом случае нападение на Амастриду могло произойти несколько ранее, чем при первом варианте (сначала Севилья, потом — Амастрида), но вряд ли раньше 843 г. Косвенно в пользу этой даты свидетельствует и первое упоминание «руси» в ПВЛ. «В лето 6360 (852), наченшю Михаилу царствовати начася прозывати Руская земля» (ПСРЛ. Т. 2. Л. 8).

Если предположить, что речь идет об одной группе «пиратов», то их маршрут реконструируется следующим образом. От устья Днепра вдоль болгарского побережья тайно (от византийцев, но не болгар) до Босфора («Пропонтиды»), а далее вдоль малоазийского побережья до Амастриды. От нее — обратно, затем через Пропонтиду (при условии, что византийские корабли были заняты борьбой с арабским флотом в иных местах) в «Румское море». Здесь — отдых, пополнение запасов, уточнение дальнейших целей во владениях Аббасидов (в той же Александрии, например). После этого — поход вдоль дружественного североафриканского побережья до Гибралтара и нападение на союзную Византии и враждебную Абба-сидам Андалусию (в том числе Севилью) со своими чисто грабительскими целями. Затем, потеряв в сражениях с мусульманами несколько кораблей, несколько сот человек и часть награбленного имущества (и даже «их эмира») (Калинина, 2001. С. 194–198), они повернули на север и вдоль португальского побережья отплыли на свою родину или базу где-то на севере Европы. Где именно? Отчасти на этот вопрос можно получить ответ, сопоставляя вторую часть известий ал-Йа’куби о «маджусах» после их набега на Севилью с данными о родине русов в мусульманских источниках 1-й традиции.

В 844–845 гг. «прибыли к эмиру Абд-ар-Рахману послы норманнского короля и стали просить у него мира после того, как норманны, выйдя из Севильи, напали на его земли, потерпели там поражение и потеряли своего флотоводца» (Хённиг, 1961. С. 177). Абд-ар-Рахман посылает ответное посольство во владения того «короля», чьи воины — русы — недавно опустошили Севилью. «Первым владением норманнов, которого он [посол] достиг, был остров». Далее «послы отправились к нему в королевскую резиденцию. Это большой остров в Мировом океане, на котором есть проточная вода и растут сады. От материка этот остров отделен тремя проливами. Вблизи того острова находится множество других островов, малых и больших. Населены они одними норманнами, которым принадлежит также и вся близлежащая суша на много дневных переходов» (Хённиг, 1961. С. 177).

О том, что метрополия русов находится на острове, повествуют мусульманские источники 1-й традиции, описывающие реалии IX в. «Что же касается русов, то есть остров, расположенный в море. Остров этот протяженностью три дня пути в длину и в ширину и весь покрыт лесом. Почва его такая влажная, что если поставить ногу, то она погрузится в землю по причине ее влажности. У них есть царь, называемый хакан-рус. Число жителей на этом острове 100 000 [человек]… Эти люди постоянно нападают на кораблях на славян, захватывают славян, обращают в рабство, отвозят в Хазаран и Булкар и там продают. У них нет посевов и пашен, и пользуются они обычно славянскими посевами. Всегда 100–200 из них ходят к славянам и насильно берут с них на свое содержание, пока там находятся» (Гардизи, 2009. С. 58–59).

Сходство двух описаний (Гардизи и ал-Йа’куби) очевидно, хотя и различия существенны, ведь первое было получено через мусульманскую Испанию, второе — через Хазарский каганат и Хорезм, то есть крайнюю западную и крайнюю восточную страны Европы и исламского мира. Идет ли в