Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

эти учёные люди. Решение вопроса о допуске шиноби в святая святых дома Эндельман, в нижние этажи, в прохладные подвалы, конечно же будет принимать тот человек, которой до сих пор себя ещё никак не проявил, не показал себя юноше, но который, безусловно, с самого появления здесь Свиньина, неотрывно за ним следит. И которому мамаша Эндельман доверяла, как никому другому.

⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

Путь, бесконечный путь, болота, дороги, придорожная грязь и промокшие онучи. А ещё клинки, яды и засады, ненависть и удары исподтишка — вот удел шиноби. А в награду лишь пригоршня монет. Не так уж и много за все его усилия…

Он пережил нелёгкие минуты на совете, и напряжение, пережитое там, в молодом организме легко преобразилось в голод. Посему, выйдя из дворца фамилии Эндельман, он собрался пойти в город, и там перекусить, но перед этим решил поменять кто-что в своём костюме. Так как предполагал задержаться в городе до вечера… А может быть и до ночи.

Он думал, что Муми ждёт его «дома» одна, Свиньин собирался заскочить туда всего на минутку, но у дверей его дома, под козырьком крыльца, шиноби ещё издали, разглядел через дождь, крупную фиолетовую голову на худом и сутулом тельце. Президент всех свободолюбивых пытмарков Лиля…

«Опять она… Не долгою была разлука, а обещала мне явиться к ночи. А, впрочем, может быть, визит её придётся, кстати. Обед отложим. Ради дел насущных, вести беседы будем натощак».

Она тоже увидала его и когда шиноби приблизился, то помахала ему рукой:

— От всех пытмарков земли Эндельман и от меня лично, вам пламенный привет… Ту фаер хай.

— Мне снова видеть вас приятно, и пусть расстались мы совсем недавно, отрадно сердцу появление ваше, — заверил её Ратибор. Он зашёл под козырёк крыльца и учтиво поклонился ей. — Вы как всегда милы, и красок ярких, в обычный, серый дождь добавили немного.

— Ой, ну чего вы… — Засмущалась Лиля. И неожиданно дёрнула головой, словно хотела кивком поправить чёлку. У неё были ямочки на щеках. Такая милашка… Глядя на неё и не подумаешь, что вот это вот существо неопределённого пола, и с местоимением «оно», совсем недавно, после допросов и пыток, без всякой жалости отправила группу революционных лесбиянок и их приспешников в биобаки на переработку. — А я тут как раз ту ран по делам мимо вашего дома, и подумала, может зайду… — Она в смущении тискала в руках какую-то, видавшую виды, тетрадь. — Ну, вдруг вы уже освободились от важных дел.

— Брешет она, ту лай, — донеслось из-за двери, голос был сдавленный, кто-то из дома, в щёлочку меж косяком и дверью, шёпотом пытался донести до Свиньина правду. — Она тут уже полчаса торчит. Ломилась ин дор, так я ей не открыла. А она не ушла…

Не только шиноби это услышал, президент всех свободных пытмарков тоже услышала правду о себе, и кажется уши над её «туннелями», немного покраснели и она поморщилась как от чего-то противного. Но на Ратибора слова из-за двери не произвели никакого впечатления, и он вполне радушно и с галантными жестом произнёс:

— Надеюсь я, что сей приятный случай, визитом вашим обернётся долгим. И времени у нас изрядно будет, чтобы как следует общеньем насладиться.

— Ой, ну я просто не могу… — Президент пытмарков закатывает глаза, — вы так разговариваете, я бы листен энд листен ту ю.

И после этого наконец заходит в дверь, услужливо и галантно распахнутую перед нею юным шиноби.

⠀⠀

Струны сямисэна, тёплое сакэ, у гейши

Тонкие пальцы и нежный голос. Она

Знает много красивых стихов. Вечер

Будет тихий… Долгий…

⠀⠀

Муми тут деваться было некуда, и она стала прислуживать господину посланнику и президентке. Наконец расселись и тогда Ратибор говорит:

— Я вашему визиту рад безмерно, вот только к нему я оказался не готов, мне угостить вас абсолютно нечем, хотя бокал игристого вина, в сей день туманный и дождливый, пришёлся бы сейчас, как никогда.

— Хе… — Негромко хмыкнула Муми, за стулом Свиньина. И потом, склонясь к нему, зашептала в ухо. — Да какое ей вино, вы на лупыдры её гляньте, там зрачков не видно, она серым грибом закинулась, ей не до вина.

— Ой, да ладно, — махнула рукой Лиля. — Мне и без вина норм. Ай эм окей.

У неё и вправду были странные зрачки, и президентка немного дёргалась время от времени, но улыбалась при этом. И тогда Свиньин перешёл к делу:

— Сдаётся мне визит ваш не случаен, явились вы ко мне с каким-то делом, в руках у вас тетрадь я вижу и, кажется, она здесь не случайно.

— А, ну…. — Лиля немного смущается. Но потом находит в себе силы. — Окей, вы тут как-то назвали меня коллегой… Ну, я тут ту синк, что мэй би, я почитаю вам свои стихи… Ну, вы как рил мэн мне может, что-то подскажите… Ту рекоменд насчёт них…

— Послушаю, послушаю конечно. Я с нетерпеньем жду, скорее начинайте.

— Ой, — президентка смущается ещё больше, она раскрывает тетрадь и глядя в неё своими изменёнными зрачками лихорадочно листает страницы: не то! Не то! Опять не то! Наконец ей попадается что-то нужное: — Ну, вот… — Она пару раз хлопает себя по груди, потом откашливается. И говорит сама себе: — Донт ворри Лили, донт ворри. — Она бросает на шиноби пронзительный взгляд и поясняет. — Это очень личное… Это воспоминание о моей первой любви.

— Прошу вас, дорогая, начинайте! — Поддерживает её шиноби. Он даже похлопал немного в ладоши.

— Угу… Окей… — Кивает Лиля, глубоко и нервно вздыхает и чуть подвывая с некоторой гнусавостью для насыщения атмосферы начинает читать. —

Мои руки-и словно крюки-и

Принесли из темноты-ы-ы

Чьи-то туфли-и, чьи-то брюки-и

И увядшие цветы-ы-ы.

А в туфлях тех чьи-то но-оги

В брюках скрыта бирюза

Из карманов брюк сверка-ая

На меня глядят… Глаза.

Ни-че-го не понима-айа-а…

Роюсь в найденном мешке

И мурашки по лопаткам

И веночек на башке.

Поэтесса замолчала и подняла свои огромные глаза на юношу: всё. Теперь она, как обвиняемая ждала приговора с замиранием сердца, ждала его оценки, и он сразу, сразу дал ей то, чего она хотела, причём выразил всё одним, но необыкновенно ёмким словом.

— Белиссимо… — Произнёс он на итальянский манер собрав пальцы в «щепотку» и потрясая ими в воздухе. И повторил для убедительности. — Белиссимо!

— Чего? — Президентка явно