Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг

разделяемому многими левыми либералами, особенно из губерний, кадетской партии следовало заняться несколькими принципиально важными вопросами: срочным созданием биржи труда с целью борьбы с безработицей, непосредственным привлечением рабочих к выработке новых законов об условиях труда и правах трудящихся, усилением роли рабочих кооперативов в рамках борьбы с дефицитом, учреждением министерств здравоохранения и труда, борьбой с повсеместным полицейским надзором за легальными собраниями российских профсоюзов и других общественных организаций, а также с репрессивной внутренней политикой. В глазах Некрасова, знатока железных дорог, вскоре получившего должность министра путей сообщения, придать свежих сил железным дорогам, этим артериям российской экономики, можно было лишь путем передачи полномочий по их управлению самим железнодорожникам, обладающим полным пониманием проблем, связанных с их работой.

В этих отношениях взгляды левых кадетов накануне революции не слишком отличались от взглядов умеренных социал-демократов, стоявших на одних позициях с меньшевиками, народными социалистами, ориентировавшейся на крестьян коалиционной группой трудовиков и центристами из числа эсеров. Самыми активными выразителями этих позиций как в стенах Думы, так и за ее пределами и, пожалуй, самыми популярными политическими фигурами среди рабочих и крестьян были меньшевик Чхеидзе и умеренный социалист (трудовик) Керенский. В глазах всех этих социалистических групп и их сторонников политическую демократию следовало дополнять социальной демократией, уделяющей внимание не только гражданским правам «народа», но и его материальному благополучию. Речь шла о более-менее справедливом перераспределении национального богатства посредством налогов и, в первую очередь, об изъятии у помещиков земли, долгие годы лежавшей под паром, и ее передаче крестьянам с целью ее обработки. Для таких видных меньшевиков, как Н. С. Чхеидзе, Ф. И. Дан, А. Н. Потресов и К. А. Гвоздев (руководитель Рабочей группы ЦВПК), решение рабочего вопроса означало не только борьбу с дефицитом и снижение рисков, с которыми сталкивались рабочие, но и сохранение на заводах достаточного влияния для того, чтобы изыскивать политически и экономически эффективные способы выражения их обоснованного недовольства. На своем правом фланге либеральные демократы и демократические социалисты сталкивались с мощной либеральной и консервативной оппозицией «классовой политике». Слева на них давили воинствующие большевики во главе с Лениным, выступавшие за решительное переустройство всей российской политэкономической системы и, совместно с Мартовым и меньшевиками-интернационалистами, за односторонний выход из войны. После того как Рабочая группа Гвоздева 17 октября 1916 года призвала к «энергичной общественно-организационной работе», которая объявлялась «единственно верным средством отвести от рабочего класса грядущую опасность», — газеты сообщали, что ораторы на митингах рабочих посылали Рабочую группу ЦВПК к черту[694].

Самым важным для Чхеидзе и социал-демократов было придать радикальным побуждениям рабочих организационную структуру, направив энергию протестов на осуществление эффективных и институционализированных социальных изменений. Образцом здесь служили советы рабочих депутатов, сыгравшие ключевую роль в качестве ведущей силы мощных забастовок в сентябре и октябре 1905 года, заставивших царя выступить с Октябрьским манифестом и провести политические реформы, закрепленные в новых Основных законах. Таким образом, в глазах грузина Чхеидзе, с 1907 года возглавлявшего меньшевистскую фракцию в Думе и вскоре ставшего председателем Петроградского совета, организация нового и работоспособного совета представляла собой первый политический шаг на пути к свержению власти царского режима, который также включал выработку для нового «буржуазно-демократического» правительства такого социально-экономического и политического курса, который наилучшим образом обеспечил бы постепенный переход к социальной демократии.

При рассмотрении вопроса о том, каким образом ведущие исторические деятели путают обстоятельства со своими собственными представлениями о революционных изменениях, американские историки Кит Бейкер и Дэн Эдельштейн обратились к понятию «сценария». Они предложили новый подход к исследованию революций. Под их редакцией был издан сборник работ, авторы которых рассмотрели, как главные фигуры Французской революции 1789 года пытались привести обстоятельства в соответствие с заранее сложившимися идеями о революционных изменениях и как эти «сценарии» могли предопределить способы, в соответствии с которыми преемники революционеров в совершенно разных контекстах выстраивали свой собственный подход к революции. Революционные «сценарии», понимаемые таким образом, задают рамки для политических действий. Они ускоряют революцию как таковую, определяют ее смысл и влияют на развитие революционных процессов[695].

Сценарии такого рода, поздней осенью 1916 года имевшиеся в России у носителей всех основных точек зрения и у всех основных группировок, отличались разным подходом к революционным изменениям, хотя все они хотя бы отчасти вдохновлялись опытом Французской революции[696]. Либеральный сценарий, привязанный к историческим образам либерального Большого сюжета, требовал изменений сверху с целью осуществления Думой «легальной» революции, которая была бы узаконена царем путем формальной передачи министерских полномочий кабинету, утвержденному представителями Думы, как в Англии. Упор при этом делался на сохранении и укреплении самого государства как основного источника перемен. Как надеялись либералы, это позволяло сохранить общественный порядок в силу повышения вероятности того, что консервативные монархисты и военное руководство России смирятся с радикальными политическими переменами, если они будут формально санкционированы царем. Опять же, предполагалось, что это даст России возможность избежать потрясений, настигших Францию и Европу после 1789 года, и избежать сползания к террору, диктатуре и гражданской войне по французскому образцу. После победы над немцами такой режим также будет в состоянии возглавить восстановление России в сотрудничестве с европейскими демократиями.

Сценарий российских умеренных социал-демократов, группировавшихся главным образом вокруг партийных вождей меньшевиков, больше соответствует построениям Бейкера и Эдельштейна. Он предусматривал борьбу не только против царя, но и против самих социальных и культурных основ царизма: «решительное устранение нынешнего режима и создание на его месте Временного правительства, опирающегося на организующийся, самодеятельный и свободный народ», как заявила Рабочая группа ЦВПК[697]. Гражданские свободы и правовое государство рассматривались как необходимые предпосылки для развития в России полноценной социальной демократии, но предполагалось, что лишь посредством использования и вместе с тем обуздания силы, заложенной в социальном протесте, революция могла обеспечить необратимое изменение российского социально-экономического и политического строя. Согласно этому элементу Большого сюжета демократических социалистов Россия после войны должна была сделаться партнером европейских и северо-американских политических демократий. Причем она должна была стать таким партнером, который был бы в состоянии восстановить разрушенную экономику страны и имел бы возможность развивать ее в социально прогрессивном направлении с помощью планового управления производством, обмена, спроса и предложения. В местах производства, на потребительских рынках и на транспорте, представляющем собой грамотно выстроенную систему, работающую по плану, предполагалось ввести фиксированные ставки зарплаты и цены наряду со справедливым нормированием дефицитных товаров. Промышленные прибыли в смешанной экономике, включающей как государственные, так и частные предприятия, следовало ограничить. Рабочим через профсоюзы предлагалось участвовать в установлении размера заработков, в наблюдении за выполнением договоров и в контроле над условиями труда. Что же касается финансов, то денежную эмиссию предполагалось взять под контроль путем резкого сокращения военных расходов и повышения налогов для тех, кто был одет в «шелк и бархат». Все