Под шорох наших дизелей - Сергей Вячеславович Апрелев

было ответом на небольшую дружескую вечеринку, организованную для офицеров штаба на борту лодки. В нашем меню, естественно, преобладали традиционные изыски подводного рациона, но безусловным «гвоздем программы», помимо коктейля «Срочное погружение», стал итальянский вермут, поданный в высоких стаканах со льдом. Его мы получили на местной береговой базе вместо привычного «Каберне» и «Старого замка». Столь выгодная замена состоялась в первый и последний раз за мою пятнадцатилетнюю службу на лодках. Видимо, для смягчения неудобства длительного пребывания в чужой базе. Не знаю, что поразило гостей больше: лед, вермут или утонченная светская атмосфера, оттененная песнями под гитару наших офицеров, но они загорелись жаждой «реванша».

Все было прекрасно до тех пор, пока мы не выскочили из бассейна, подгоняемые кличем хозяина-устроителя: «Прошу к столу!» Как только были заняты места согласно «табели о рангах», воцарилась странная пауза. Выяснилось, что из прекрасно обставленной гостиной вчера, по специальному приказанию начальника политотдела, были изъяты все сосуды, из которых можно пить, включая эмалированные кружки. Такого поворота событий никто из присутствовавших, не мог представить даже в страшном сне. Было решено считать это стихийным бедствием, а значит — немедленно преодолеть.

Несколько переиначив строки поэмы про Мальчиша-Кибальчиша, я с грустью в голосе продекламировал:

— И патроны есть, да стрелять нечем… — после чего, на правах старшего по званию среди приглашенных, поинтересовался, — Какие будут предложения?

Хозяин, проявляя нервозность, помноженную на смущение от столь разительного контраста между «подводной организацией» и тем, что мы наблюдали сейчас, выдавил: «Вот».

Вперед выдвинулась жилистая рука с мыльницей нежного розового оттенка.

Раздался жуткий хохот, затихший лишь несколько минут спустя. Необходимо было срочно помочь, как говорят японцы, вернуть хозяевам вечера лицо.

— Ну что ж, предложение не из худших, — примирительно начал я, — только, чур, приглашенные, то есть подводники, получат право пользоваться теми половинками мыльниц, что без прорезей.

Ликование было продолжено, а мне еще не раз пришлось встретиться с благодарным взглядом «Коли-мускула»…

Пребывание в «солнечном Пиллау» затягивалось, однако расчет на сознательность местного командования и не думал оправдываться. Командир соединения десантных кораблей, располагавший явными излишками казарменных площадей, категорически отказался ими делиться. Подумать только, мои люди без видимой необходимости и, что характерно, находясь в базе в мирное время, вынуждены спать на лодке. Даже не избалованным излишним комфортом «дизелистам» это казалось сущим издевательством. А что бы сказал простой обыватель, окажись он в стесненных пространствах «эски» (средней подводной лодки).

Возмущенно посетовал на это начальнику штаба базы:

— Люди спят в антисанитарных условиях в обнимку с торпедами, а рядом простаивают полупустые казармы.

И в ответ услышал:

— Уперся гад-комдив, говорит: «У меня только все отремонтировали, а эти «водолазы» непременно все испохабят».

— Блеск! Как в море, так доблестные подводники, извольте! А как обеспечить нас элементарным, так желаем счастья, «водолазы»! Вчера случайно услышал в разговоре матросов: «Видно так и помрем здесь, как один, согласно присяге, последний раз заснув на торпедах»…

— Не горячись, командир, ну хочешь, прикажу оперативным швартовать тебя, где пожелаешь? К примеру, возле «Золотого якоря».

— Только не это! На прошлой неделе там стояли. Матросы вылезли погреться на солнышке, так им прохожие хотели милостыню подать. Настолько бедолаги обтрепались.

— Потерпи, немного осталось! Еще пару недель и домой. Кстати, вот, радуйся, — он заглянул в план, — завтра в море на двое суток. Там и отдохнете. Выход в 10.00!

— Уря-а-а!..

Выход состоялся несколько раньше, в очередной раз подтвердив высокую организацию вверенного экипажа. Именно это и собирался проверить штаб флота…

Я сижу за столиком в ресторане «Дружба» с очаровательной девушкой. Месяц назад мы случайно познакомились в Польше. И вот, вчера она, наконец, решилась навестить «старых друзей», пользуясь тем, что в Калининграде проживает родная тётя. Как все же приятно перемежать «прогулки по водной глади» с таким вот неспешным ходом событий. Под музыку на редкость приличного для такой «глуши» ансамбля. Хорошо, что меня не слышат патриоты Балтийска, хотя, впрочем, они-то наверняка поймут, что я шучу. Мне здесь нравится, особенно сейчас…

К нашему столику приближается долговязый капитан-лейтенант с томным видом Чайльд Гарольда «местного розлива»:

— Товарищ командир (об этом нетрудно догадаться, на традиционном для подводников кителе поблескивает вороненая командирская «лодочка»), разрешите пригласить вашу даму на танец?

Это, бесспорно, вызов! Скользнув по прекрасному лицу своей спутницы, я ни на секунду не сомневаюсь в ответе:

— Вы, вероятно, думаете, молодой человек, что я пришел сюда наблюдать, как вы будете танцевать с моей дамой?

«Молодой человек» (младше меня года на три), стушевавшись, отступает. Мы же, смеясь, убегаем танцевать…

Несколько лет спустя, когда я заканчивал академию, Вера, а ее звали именно так, приехала ко мне в Питер. Мы бродили по городу, взявшись за руки, смеялись, вспоминая былое, пока ноги, наконец, не вывели нас на плавучий ресторан «Петровский». Он стоял в Кронверкской протоке, что отделяет от суши Заячий остров, на месте недавно загубленного «Кронверка» (популярный ресторан в корпусе бывшего парусника. Не муляжа, коими заставлены сейчас Невские берега, а самого настоящего судна, увы, затопленного в ожидании ремонта!) Вы можете мне не верить, но первым человеком, с которым мы столкнулись на трапе, был… да-да, тот самый капитан-лейтенант.

«Вы что же, юноша, нас преследуете?» — нарочито сурово спросил я изрядно повзрослевшего человека в штатском. Все дружно рассмеялись, а уже через пару минут сидели в баре, как старые добрые друзья, объединенные общими переживаниями, местами службы и… симпатиями.

Третий раз я встретил Геннадия спустя еще семь лет. Во французском посольстве. К тому времени он был уже директором крупного столичного банка и одним из спонсоров международной гонки на собачьих упряжках, стартовавшей на днях из Москвы в Петербург. Что там делал я? Был координатором этой гонки, о которой стоит рассказать отдельно.

Он сразу узнал меня и, как только закончилась пресс-конференция, не сворачивая, направился ко мне из президиума. Посол Франции Пьер Морель весьма кстати объявил начало фуршета, и мы осушили за встречу по стаканчику виски. Печально, но Веры на сей раз с нами не было. Во время нашей последней встречи я сказал ей, что в нашем роду не принято разводиться. С тех пор я о ней ничего не слышал… Дай бог ей счастья!

Известно, что все хорошее быстро пролетает. Причем, чем оно лучше, тем быстрее…

Тогда, в ресторане безмятежный ход событий прервала официантка с загадочным лицом:

— Товарищ командир, вас к телефону!

— А где он у вас?

— В варочном цеху. Я вас проведу…

В трубке встревоженный голос старпома:

— Товарищ командир, проверка готовности. Оперативный передал, что если не снимемся через час,