Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

— Это уже лучше любой рекомендации.

Это ощущалось как объятие от брата, который едва выносил мое присутствие в одной комнате. Даже сильнее, чем тот шоколадный торт.

— Я ему все верну, — прошептала я. — Возможно, не сразу, но я все верну.

Уайлдер потянулся ко мне и сжал мою руку.

— Не умаляй его подарок. Позволь ему сделать это для тебя. Думаю, для него это важно. Впервые за много лет он сам протянул руку.

У меня скрутило живот, но я понимала, о чем он. Мне не хотелось обесценить этот жест. Глубоко вдохнув, я повернулась к Марен.

— Хорошо. Что нам делать сначала?

— Вы дадите мне все, что у вас есть на Винсента Фабера. А потом я закопаю его.

На лице Марен было почти радостное выражение. И в этот момент я поняла: передо мной человек, который умеет сражаться за справедливость.

Оставалось только надеяться, что этого хватит.

44

Декс

У меня болели глаза, и я сдвинул очки вверх, чтобы потереть их. Потянувшись к маленькому флакону рядом с компьютером, я закапал по нескольку капель в каждый глаз. Не помогло совсем.

Я знал почему. Ночью я поспал от силы два часа и держался на энергетиках и батончиках «Кит-Кат». Но я продвигался вперед. По Нове я, может, и уперся в тупик, зато по Винсенту — нет. Я уже нашел кое-что, что ясно говорило: у него есть секреты.

Старина Винни оказался не слишком умен. Он думал, что фамилия и миллиарды его прикроют, но не прикроют. Я обнаружил бесконечные заказы в эскорт-службе, которая обслуживала совсем не невинные вкусы. И еще в его последних деловых сделках было что-то такое, что заставляло меня сомневаться в их законности.

Но мне нужно было больше времени. Пока этого было недостаточно, чтобы заставить Винсента отступить — а еще лучше, отправить за решетку. Потому что Брей заслуживала жить спокойно, а не оглядываться из-за этого ублюдка.

Но я уже видел, как богатые и влиятельные ускользают от системы. И я не собирался позволять Винсенту сделать то же самое. Чтобы уничтожить его наверняка, мне нужно было больше. К несчастью, он где-то прятал доказательства. Оставалось только их найти.

Хрустнув шеей, я бросил взгляд в окно и застыл. Внедорожник Брей был на месте. Я посмотрел на часы в углу экрана и выругался. Уже пять. Клянусь, секунду назад был полдень.

Я оттолкнул кресло и схватил телефон. До домика Брей я добрался за считаные секунды. Она дала мне запасной ключ, но я все равно постучал. Пугать ее мне не хотелось. И уж точно не хотелось рисковать и нарваться на ее перцовый спрей.

Изнутри доносились голоса и радостный лай Йети. Эта собака прошла путь от лютой ненависти ко мне до слишком большой любви. У меня уже шея болела, потому что по ночам она повадилась укладываться мне на голову, а пес весом под семьдесят килограммов — не лучшее, что может случиться с позвоночником.

Дверь распахнулась, и Оуэн просиял, глядя на меня через очки, которые я склеил суперклеем.

— Мы увидели тебя в приложении с камерой, и мне разрешили открыть дверь.

— Чертовски круто. А ты уже…

Но договорить я не успел. На меня налетело огромное лохматое чудовище. Лапы обвились вокруг моей шеи, и меня начали душить в каком-то подобии объятий, щедро осыпая лицо слюнявыми поцелуями.

— Помогите, — прохрипел я. — На меня напали.

Оуэн залился смехом.

— Мам! Йети душит Декса!

Пока я пытался вырваться из собачьей хватки, послышались шаги. В итоге я только нахватался шерсти в рот.

— Йети, вниз, — велела Брей.

Собака замерла на секунду, а потом спрыгнула с меня, грохнувшись на пол всеми четырьмя лапами.

Скривившись, я вытаскивал шерсть изо рта.

— Это еще что было?

Брей изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Я же говорила. По-моему, ты ей нравишься.

Я нахмурился.

— Не в моем вкусе.

Тут Брей все-таки рассмеялась. Она присела и потрепала Йети.

— Ничего, девочка. Я тебя понимаю.

— Может, ей нужен друг, — с надеждой предложил Оуэн. — Давай заведем ей щенка.

Брей выпрямилась и покачала головой.

— В этом доме нет ни времени, ни места для еще одного щенка.

— Ну ма-ам, — заныл Оуэн.

Я взъерошил ему волосы.

— Можешь поехать на ранчо. Там животных — тьма тьмущая.

Оуэн задумался.

— Мне нравятся те альпаки. Они плюются.

Брей ущипнула себя за переносицу.

— Мальчишки.

— Плеваться — это круто, братан, — сказал я, сдерживая смех.

— Ага, братан, — подхватил Оуэн.

— Ну и как тебе идея прямо сейчас съездить посмотреть на плюющихся альпак? — предложила Брей.

— Поехали! — Оуэн аж подпрыгнул от радости.

Я несколько секунд внимательно смотрел на нее.

— Есть причина, почему тебе захотелось туда поехать?

Она на миг замялась.

— Я кое-что сделала для Ориона.

Вот черт.

Я провел ладонью по челюсти.

— Орион плохо переносит подарки и благодарности.

— Ну и пусть, — отрезала Брей. — Я все равно и то и другое ему вручу.

Я ухмыльнулся. Моя Чертовка умела никому не спускать, и мне это до безумия нравилось.

— Ну ладно.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Правда. — Я улыбнулся еще шире. — Только придется постараться не попасться в медвежьи капканы и не нарваться на шарики с краской.

У Брей отвисла челюсть.

— Прости, ты сказал — медвежьи капканы?

— Я хочу увидеть медвежий капкан, — вмешался Оуэн. — Спорим, он может ногу пополам перекусить. Вообще огонь.

Что ж, потом она не сможет сказать, что я ее не предупреждал.

Брей прижимала к груди жестяную коробку с печеньем, пока я вел внедорожник к дому Ориона. Оуэна мы оставили у Кола и Скай, чтобы он мог посмотреть на плюющихся альпак, но он заставил нас пообещать, что мы все ему расскажем, если один из медвежьих капканов кому-нибудь оторвет ногу.

Пальцы Брей выбивали по крышке коробки быстрый, сбивчивый ритм.

— Какое ты ему испекла? — спросил я.

Уголки губ Брей приподнялись.

— Я знаю его не так хорошо, так что было сложнее. Но я сделала карты. Несколько бутылочек острого соуса. Весы правосудия. И табличку «Проход воспрещен».

На последнем я коротко рассмеялся.

— О, ирония.

— Мне показалось, это очень кстати.

Я покосился на нее, потом снова перевел взгляд на дорогу, ведущую к ранчо.

— Он не делал ничего подобного уже… даже не знаю сколько. Впервые за долгое время он по-своему выбрался из своей защитной скорлупы.

Брей крепче сжала коробку, и ее пальцы замерли.

— Я никогда не смогу ему отплатить. Даже просто отблагодарить как следует.