Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

Каин молчит, но в уголке его губ на миг появляется почти незаметное движение, слишком короткое, чтобы назвать его улыбкой.

Агнес исчезает на кухне, продолжая ворчать про суп, хлеб и упрямых мужчин, а я остаюсь в коридоре, глядя на закрытую дверь, пока Каин стягивает с моих плеч, небрежно накинутый плащ.

За домом ночь, дорога к Рогнару, шанс, который еще минуту назад казался близким.

•✦•

Я лежу в постели, держа кружку обеими руками, и смотрю в темную поверхность отвара, стараясь, чтобы пальцы не дрожали слишком заметно. Пар мягко касается лица, пахнет мятой, медом и чем-то терпким, и от этого запаха внутри у меня все сжимается. План, который мы продумали с Эларией за считанные минуты, должен сработать именно сейчас, потому что попытка будет только одна, и если Каин хоть краем глаза уловит в моем лице хотя бы тень обмана, то все рухнет в один миг.

Я делаю маленький глоток, наблюдая, как он стягивает с плеч рубашку, открывая широкие плечи. Затем бросает ее на спинку стула, расстегивает ремень и поворачивается ко мне, уже в одних штанах, с легкой усталой складкой между бровей, и я заставляю себя улыбнуться ему уголком губ, стараясь, чтобы улыбка вышла мягкой и естественной, без единой фальшивой ноты, потому что сейчас мне важнее всего не дать ему почувствовать, как сильно я напряжена.

— Ты какая-то тихая, — произносит он, подходя ближе и опускаясь на край кровати так, что матрас прогибается под его весом.

— Кажется, это все из-за этого отвара, — говорю я, опуская взгляд в кружку и ведя плечом, делая вид, что сама удивляюсь собственному состоянию. — У Агнес очень вкусный чай, не удивительно, что она когда-то готовила для королевской семьи.

Каин приподнимает бровь, и в его лице появляется что-то похожее на удивление.

— Ты успела ее допросить, пока меня не было?

Я киваю, и делаю еще один глоток, чувствуя, как жидкость разливается по венам мягкой тяжестью, которая обещает скоро перейти в нужную мне сонливость.

— Конечно, — произношу я, проводя кончиком языка по нижней губе, собирая остатки вкуса.

Он смотрит на кружку в моих руках, потом переводит взгляд на мое лицо, и в его глазах появляется искреннее любопытство.

— И что она рассказала?

— Что ты в детстве постоянно таскался на кухню. Как ты сидел и слушал взрослых, пока она месила тесто или варила бульон, и как тебя оттуда гоняли, твердя, что принцу не место среди служанок.

— Агнес много говорит.

— Да, — соглашаюсь я. — Но о тебе она говорила иначе.

Он слегка щурится, всматриваясь в мое лицо.

— И как же?

Легкая сонливость уже начинает подкрадываться к краям сознания, и я отставляю кружку на прикроватный столик. Потом перекидываю ногу через Каина, садясь на него сверху, так что мои бедра плотно обхватывают его бока. Он слегка выдыхает, поднимая на меня взгляд, в котором усталость смешивается с тем знакомым темным интересом, и я, опираясь ладонями ему на грудь, наклоняюсь ближе, проводя кончиками пальцев по его ключицам и вниз, по твердым линиям мышц, стараясь, чтобы каждое движение выглядело естественным желанием, а не отчаянной попыткой отвлечь его от всего, что могло бы выдать мой план.

— Она говорила о тебе как о своем сыне, Каин, — шепчу я, касаясь губами его щеки, потом медленно спускаясь к шее. — Ты очень ей дорог.

Он тихо выдыхает, кладя ладони мне на талию, направляя движение, от чего его тело подо мной напрягается.

— А ты, значит, все это время сидела, слушала и собирала обо мне рассказы?

— Конечно. Мне было интересно, каким ты был до того, как стал безжалостным принцем.

— И что, нашла что-то полезное?

— Да. Я поняла, что тебя всегда тянуло туда, где тепло, спокойно и вкусно кормят.

Я начинаю медленно и ритмично покачиваться бедрами, прижимаясь к нему плотнее, так что тонкая ткань его брюк не мешает ощущать жар его тела.

— Осторожнее, Селина, — он проводит ладонями вверх по моим бедрам, задирая подол сорочки, — Еще немного, и я решу, что ты сейчас пытаешься меня приручить.

— У меня нет шансов, — шепчу я, скользя пальцами по его груди, спускаясь ниже, обхватывая его через ткань брюк. — Я даже готовить человеческую еду не умею, никогда не училась и вряд ли когда-нибудь научусь. Но я могу попробовать сделать это по-другому.

Я наклоняюсь ниже, проводя дорожку поцелуев от низа его живота вверх по твердым мышцам груди, задерживаясь на каждом вдохе. Каин выдыхает глубже, его рука скользит по моей спине, стягивая ткань, обнажая плечи, пока я продолжаю подниматься поцелуями к его шее, и наконец достигаю его губ.

— Селина…

— Я голодна по тебе, Каин… — шепчу я хрипло и требовательно, и в следующее мгновение я жадно целую его, вбирая в себя его имфирион мощным, горячим потоком, который обжигает меня изнутри своей знакомой силой.

Он стонет мне в рот, отвечая на поцелуй, а его тело полностью пробуждается подо мной, требуя большего. Это большее в мои планы не входит, потому что мне нужно лишь удержать его губы достаточно долго, чтобы вернуть ему все вместе с действием отвара. Но в следующую секунду Каин резко переворачивает нас, оказываясь сверху, и я выдыхаю от неожиданности. Он прижимает меня к постели своим весом так, что я больше не могу дотянуться до его губ, и его глаза, потемневшие от желания, смотрят на меня сверху вниз с собственнической уверенностью.

— Я здесь решаю, кто кого приручает, — произносит он почти рыча, и в его голосе звучит та властная нотка, от которой у меня по спине пробегает дрожь, хотя внутри я лихорадочно ищу способ вернуть инициативу, подыгрывая ему, чтобы он не заметил моей напряженности.

Я киваю, заставляя себя улыбнуться ему снизу вверх, и тянусь руками к шнуровке на его брюках, развязывая ее дрожащими пальцами, стягивая ткань вниз по его бедрам, пока он сам помогает мне, срывая остатки одежды одним резким движением и снова нависает надо мной. В следующее мгновение он перехватывает оба моих запястья одной рукой, прижимая их над моей головой, а второй ладонью скользит вниз по моему телу, задирая сорочку и оставляя