Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

Знакомства, радость обретения новых друзей… Но Георг Юрьевский казался чем-то огорчённым: «Жаль, что не пригласили в Москву моих добрых приятелей Лорис-Меликовых. Ведь они единственные потомки русского гения в Швейцарии!»

Швейцарская Пушкиниана

Отечеством моим будет Швейцария…

Из письма П.Я. Чаадаева

«Путешествуя в Женеву»

Исторические параллели: ровно за пятьсот лет до рождения русского гения, в благословенной памяти 1499-м, маленькая Швейцария стала независимой.

А в самый год появления на свет младенца Александра Пушкина в швейцарских Альпах разыгрались военные баталии, имевшие судьбоносное значение и для России, и для всей Европы.

Русский император Павел I взял под свою защиту маленькое государство, торжественно провозгласив: «Мои войска идут в Швейцарию, чтобы защитить благополучие её обитателей и вернуть им прежнее правление». В августе 1799-го армия Корсакова – 25 тысяч русских солдат и казаков – победоносно вошла в Цюрих, оставив и по сей день память о тех горячих днях в названиях цюрихских улиц.

Тот год в мировой истории отмечен героическим переходом русской армии, ведомой будущим генералиссимусом Александром Суворовым, через Альпы. Есть в том некая символика: одному из участников того славного похода, прапорщику Астраханского гренадерского полка Александру Юрьевичу Пушкину, пришла из Москвы весть о рождении младенца, нареченного в его честь, – будущего поэта!

Цюрих. Набережная реки Лиммат. 2005 г. Фотография автора

…Сердце Европы, маленькая Швейцария, исправно отсчитывает вот уже шестое столетие с точностью великолепного часового механизма. За истекшие века снискавшая славу самой живописной страны в мире, своеобразного эталона земной красоты. Так уж исторически сложилось, что Швейцария всегда была отрадна русскому сердцу. Виды альпийской республики словно запечатлелись в сознании поколений соотечественников своей «картинностью»: озёрами с прозрачной, ярко-салатного оттенка водой, сияющими белоснежными отрогами, живописными деревушками на горных склонах.

Страну вечного мира и благоденствия подчас именуют Русской Швейцарией, но никто и никогда не называл Швейцарию Пушкинской. И всё-таки такое государство, не отмеченное ни на одной политической карте мира, реально существует.

Ура…куда же плыть… какие берега

Теперь мы посетим – Кавказ ли колоссальный

Иль опаленные Молдавии луга

Иль скалы дикие Шотландии печальной

Или Нормандии блестящие снега –

Или Швейцарии ландшафт пирамидальный…

Швейцария с её красотами так и осталась недосягаемой для Александра Сергеевича. Но знакомство поэта с уроженцами прекрасной страны состоялось довольно рано. Первый швейцарец, встретившийся Пушкину на жизненном пути, был его лицейский воспитатель Давид Иванович де Будри. «Будри, профессор французской словесности при Царскосельском Лицее, был родной брат Марату, – отмечал поэт в своих записках. – Екатерина II переменила ему фамилию по просьбе его, придав ему аристократическую частицу de, которую Будри тщательно сохранял…»

Верно, не случайно в черновых вариантах «Евгения Онегина» «мосье Швейцарец» (именно он, а не «француз убогой», по изначальному замыслу водил гулять в Летний сад юного героя) именован как «очень умный», «очень строгой», «очень важный» и даже «благородный».

В пушкинских мечтах о путешествиях в чужие земли достало места и Швейцарии, – к слову сказать, не из такого уж безмерно великого числа государств, что дразнили воображение поэта. «Физически красивой» представлялась ему маленькая заоблачная республика.

Национальных колоритных «вкраплений» в пушкинской поэтике не столь уж много, но они есть: «швейцарский сыр», «величавые швейцарские коровы», звенящие «своими колокольчиками», картины с видами «из Швейцарии».

Ах, как страстно желал Александр Сергеевич увидеть швейцарские красоты собственными глазами, сколько разговоров было о стране, где запросто бывали его друзья Николай Карамзин, Пётр Чаадаев и Василий Жуковский!

Миниатюрный портрет Пушкина из частной швейцарской коллекции

Швейцария – своего рода заповедник, «терра инкогнита» для пушкинистов. Какие находки, связанные с именем русского гения, могут таиться здесь, в частных коллекциях и архивах? Вероятность мала, но всё же она есть.

Не столь уж давно в Лозанне, в доме знаменитого балетмейстера и собирателя пушкинских реликвий Сергея Лифаря, хранились письма Пушкина своей Натали, невесте и жене.

Путешествуя в Женеву,

По дороге у креста

Видел он Марию деву…

Натали, к тому времени уже супруга генерала Ланского Наталия Николаевна, осень 1861 года провела на берегу Женевского озера. Но была ли она счастлива, оказавшись в красивейшем уголке земли? Там, в Женеве, в сентябре застала её горькая весть из России о кончине отца Николая Афанасьевича Гончарова. Тогда же Наталия Николаевна надела траурное платье, и чёрный цвет стал отныне единственным для всех её нарядов.

Всё же осень в Женеве оказала на Наталию Николаевну самое благотворное воздействие: она окрепла физически, и кашель, не дававший ей покоя в Петербурге, почти исчез. С берегов Женевского озера путь семейства Пушкиных-Ланских лежал на юг Франции, к лазурным берегам Средиземноморья. И более в романтическом швейцарском городе Наталии Николаевне побывать не довелось…

Спустя семь лет, когда прекрасной Натали не было уже на свете, в Женеве родилась её внучка Софи, в будущем графиня де Торби и супруга великого князя Михаила Романова. Правда, графиня избрала для жизни иную страну и стала подданной Её Величества королевы Великобритании Виктории.

И ещё одной внучке поэта, Вере Пушкиной, посчастливилось увидеть швейцарские пейзажи: вместе с мужем, генералом Сергеем Мезенцовым, путешествуя по Швейцарии, поднималась она на вершины сияющих Альп.

Натали из Маура

С какой верой и надеждой уповал поэт на добрую память будущих своих потомков! От мощного родового пушкинского древа, берущего истоки на древнерусском севере и южном абиссинском нагорье, протянулась ветка в старую добрую Европу – в «маленькую мещанскую республику», как однажды назвал Швейцарию поэт.

Швейцарская ветвь поэта, укоренившаяся ныне в Базеле, – следствие пылкого романа русского венценосца Александра II и юной красавицы княжны Катеньки Долгоруковой. Взрыв на Екатерининской набережной, гибельный для императора, станет спасительным для второй тайной семьи русского самодержца. Истекающий кровью, смертельно раненный, Государь будто прикрыл собой возлюбленную супругу, малолетних детей, будущих внуков и правнуков… Революционная Россия не пощадила бы отпрысков державной фамилии, хоть и скрытой под другой – Юрьевских, как не пощадила почти всех Романовых. Вряд ли спасло наследников императора от верной гибели и то необычное обстоятельство, что одновременно они являлись и потомками Александра Пушкина…

Своему знакомству с графиней Лорис-Меликовой, наследницей императора и поэта, я обязана… Екатерине Юрьевской. Нет, не княгине, супруге русского самодержца, а молодой и не менее очаровательной избраннице Светлейшего князя Георга Юрьевского.

Поистине жизнь изобилует «странными сближениями»: история описала круг радиусом почти в полтора столетия, чтобы вновь даровать правнуку русского самодержца умницу и красавицу