Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

Из уважения и любви к ней мы решили не выносить это на публику, надеясь сберечь ее достоинство и право на частную жизнь. Но как мать я обязана защищать всех своих детей, поэтому пришло время внести некоторую ясность».

В конце 2024 года новый адвокат Энни Райан Махони направил Сэму письмо. В нем содержались новые, еще более детальные обвинения в сексуальном насилии в детстве и предлагалась возможность досудебного урегулирования путем медиации. «Энни действительно пережила травму, однако нет никаких доказательств, что ее обвинения вызваны состоянием ее психического здоровья», – заявил адвокат, пообещав «двигаться дальше от лица нашей клиентки, чтобы Энни добилась справедливости, которую заслуживает, и чтобы ее голос был услышан». 6 января 2025 года, за два дня до своего 31-го дня рождения – последнего срока подачи исков о сексуальном насилии в детстве в штате Миссури, Энни подала иск в Федеральный суд штата, утверждая, что Сэм подвергал ее сексуальному насилию с трехлетнего возраста. В совместном заявлении Конни, Сэм, Макс и Джек назвали эти обвинения «абсолютно лживыми»[387].

Критики и противники Альтмана, казалось, только укрепляли свои позиции. В октябре Джефф Хинтон, «крестный отец ИИ» и бывший наставник Суцкевера, получил Нобелевскую премию по физике за работу в области машинного обучения. На пресс-конференции, организованной Университетом Торонто сразу после объявления этой новости, Хинтон поблагодарил своих учителей и учеников и неожиданно добавил: «Особенно я горжусь тем, что один из моих студентов уволил Сэма Альтмана»[388]. Хинтон ушел из Google в мае 2023 года, чтобы иметь возможность открыто критиковать гонку технологий ИИ, которую развязали OpenAI и к которой присоединилась компания, в которой он тогда работал. Обеспокоенный проблемами дезинформации, потери рабочих мест и в конечном счете судьбой человечества, он тогда заявил The New York Times: «Я думаю, что им не стоит продолжать развивать эти технологии, пока они не поймут, могут ли их контролировать»[389]. Теперь же, с Нобелевской премией в руках, он высказывался еще резче: «OpenAI создавали с упором на безопасность. Главной задачей было разработать общий искусственный интеллект и гарантировать, что он не навредит человечеству. Один из моих бывших студентов, Илья Суцкевер, был там главным научным сотрудником, но со временем выяснилось, что Сэма Альтмана безопасность волнует куда меньше, чем прибыль»[390].

Опасения Альтмана насчет неспособности Байдена победить Трампа оправдались – демократы проиграли, даже несмотря на то, что в последние месяцы кампании Байдена заменили на вице-президента Камалу Харрис. Никто из основателей OpenAI не мог предвидеть, какую роль в финальном рывке кампании Трампа и в последующие недели после его победы сыграет их бывший коллега Илон Маск – неистово отплясывающий на сцене перед толпами сторонников MAGA, вложивший более 250 миллионов долларов в поддержку человека, которому двумя годами ранее советовал «уйти на покой», и ставший настолько неразлучным с Трампом во время переходного периода в Мар-а-Лаго, что начал называть себя «первым другом»[391],[392]. Менее чем через две недели после победы Трампа Маск подал расширенную версию своего иска против Альтмана, OpenAI и Microsoft, который, по сути, повторял критику Хинтона[393]. Если у кого-то и были сомнения в личном характере этого конфликта, то Маск развеял их в интервью Такеру Карлсону несколькими неделями ранее: «Я не доверяю OpenAI. Я не доверяю Сэму Альтману. И я не считаю, что самый мощный искусственный интеллект в мире должен контролироваться человеком, который не заслуживает доверия»[394]. В OpenAI заявили, что этот иск так же безоснователен, как и предыдущие, но на этот раз ситуация изменилась: теперь Альтман оказался главным врагом человека, имеющего прямой доступ к новоизбранному президенту.

Несмотря на все это, Альтман продолжал смотреть в далекое будущее, стремясь приблизить его. Раз правительство США выражает обеспокоенность связями с ОАЭ и Китаем и не хочет, чтобы его проект по производству микрочипов, созданию центров обработки данных и энергетической инфраструктуры стоимостью 7 триллионов долларов развивался на Ближнем Востоке, он готов был лоббировать реализацию подобного проекта в самих Соединенных Штатах. Перед выборами команда OpenAI по вопросам политики встречалась с представителями обеих президентских кампаний, чтобы убедить правительство США инвестировать в инфраструктуру, необходимую для снижения стоимости ИИ до уровня, при котором он станет действительно полезным, – от упрощения процесса лицензирования ядерных реакторов до финансирования программ обучения специалистов по управлению дата-центрами. Руководители представляли это как способ опередить Китай в создании AGI. Компания, изначально созданная для предотвращения «гонки ИИ-технологий», теперь сама же разжигала эту гонку, причем отнюдь не метафорически.

«Технологии привели нас от каменного века к аграрному обществу, а затем и к индустриальному, – писал Альтман в эссе в сентябре 2024 года, утверждая, что такие инвестиции необходимы человечеству для реализации своего предназначения. – Теперь путь к эпохе Интеллекта вымощен вычислительными мощностями, энергией и человеческой волей».

Подобно тому, как его отец десятилетиями пытался решить вопрос доступного жилья, Альтман утверждал: государство и частный капитал должны действовать сообща для борьбы с несправедливостью капитализма, иначе «ИИ превратится в крайне ограниченный ресурс, доступный лишь богачам, за который будут вестись войны». В том же месяце, во время интервью в штаб-квартире OpenAI, я уловила в его словах отголоски материнской трудовой этики: он с восхищением говорил о безымянных создателях компьютерной памяти и их вкладе в то, что он считал непрерывно растущим каркасом человеческой цивилизации.

«Я никогда не встречу этих людей, но знаю, как усердно они работали, и понимаю, что они вкладывали в это свою жизненную энергию вместо хобби или чего-то еще. Они создали эту вещь, которая была невероятно важна в то время, – сказал он. – Именно так, я думаю, и строятся цивилизации. Не в голове одного человека, не в нейронной сети его мозга, а благодаря тому, что мы все вместе можем вносить свой вклад и создавать этот поразительный массив технологий и знаний, который делает нас несравненно более могущественными, чем наши прапрадеды, хотя биологически мы почти не изменились».

Даже сегодня, когда либерализм по всему миру подвергается нападкам, Альтман остается истинным приверженцем рациональности, науки и прогресса. Более 10 лет назад он впервые прочитал научно-популярную книгу британского физика Дэвида Дойча «Начало бесконечности»[395] и с тех пор рекомендует ее всем своим знакомым. В своей работе Дойч подчеркивает глобальное значение эпохи Просвещения как момента, когда люди по-настоящему научились создавать знания, так что нет никаких причин сомневаться: в конечном итоге мы способны покорить и преобразовать каждый уголок Вселенной. «Все, что не противоречит законам природы, достижимо при наличии соответствующих знаний», – пишет Дойч[396]. Смерть – это решаемая проблема. Даже самые холодные и темные уголки Вселенной могут стать источником энергии и знаний благодаря технологиям, которые мы создадим