Сказки народов СССР. Том 2 - Автор Неизвестен -- Народные сказки

выбился, захлебываться стал. И тут, нежданно-негаданно, наткнулся на Старшего князя. Обрадовался, влез на князя, сел верхом, дальше поплыли. А только Голова был тяжелый — известное дело, ел слаще других, откормился — и скоро не под силу стало держать его на себе Старшему князю; начал тот захлебываться.

— Почтенный Голова, господин наш, — говорит Старший князь, — нету больше сил моих! Не дай погибнуть, слезь с меня!

— Как же я слезу? — не соглашается Голова. — Если слезу, сам погибну. Нет, уж вези.

Хочет его сбросить Старший князь — не получается, крепко сидит на нем Голова. Начали бороться-барахтаться. И по-разному бывало: сидел Голова на Князе, сидел и Князь на Голове. А вода их все несет да несет на север.

Наконец, прибило их течением к гладкой высокой скале с небольшим каменным приступчиком в одном месте. Выскочил Голова на этот приступок, а Князь обессилел совсем, не может выкарабкаться, просит Голову помочь.

— Плохо ты меня вез, — ответил тот, — так что теперь сам ищи свою судьбу.

Оттолкнул его от скалы, быстрина подхватила Князя и унесла на север.

Остался Голова один. От всего только что пережитого впал он в забытье: земля под ним закачалась, и солнце на небе померкло. Лежит ни живой, ни мертвый, ждет, что с ним дальше будет.

И тут слышит, что кто-то подошел и говорит:

— Скажи, Крысий голова! Ты ли это, имевший посреди мира, на пупе земли неприступную крепость и семьдесят шесть соплеменников? Что же с вами случилось? Какие превратности судьбы привели тебя сюда?

Крысий голова ответил:

— Кто ты такой, знающий меня и спрашивающий о нашем царстве-государстве?

— Я — остромордая Каменная мышь, — слышит Крысий голова.

Тогда он начал просить-молить Мышь:

— От голодной смерти меня спаси, напои накорми, от всяких напастей защити, дай мне тепло, покажи ласковое солнце!

— Мне жалко тебя, Крысий голова, — отвечала Мышь. — Но ты очень большой, и я не смогу тебе помочь, я не подыму тебя.

— Не оставляй на верную гибель, — продолжал просить Голова. — Возьми меня с собой!

— Моя родина далеко отсюда, — сказала Мышь, — по ту сторону вот этой скалы, за восемьюдесятью пропастями, за девяноста взгорьями и долинами, вблизи травяного моря — вот где моя земля, мой дом! Если ты готов пуститься в такой дальний путь, хватайся за мой хвост и крепко держись.

Голова, не раздумывая, схватил зубами мышиный хвост, положил на спину Мыши свои лапы. Пустились они в путь-дорогу.

Двадцать один день они путешествовали; двадцать костей в пути изломали, четыре подошвы износили, кожу на брюхе до мяса продрали. Наконец-то вползли на вершину горы.

— Теперь, Голова, отпусти меня! — взмолилась Мышь. — Я не могу тащить тебя дальше, силы мои исчерпались. Отпусти, а то оба погибнем — какой тебе от этого будет прок? Отпусти!

— Оно верно, проку никакого, — ответил Голова. — Но разве ты не слышала, что знатную особу хоронят вместе со слугами — конюхами, поварами, телохранителями. А ты меня хочешь бросить на черном утесе посреди черной тайги, где черный ворон каркает, на меня беду накликает? Нет, не могу тебя отпустить!

Делать нечего, пришлось Мыши тащить Голову дальше. Через восемьдесят пропастей, девяносто долин, по семидесяти кочкам протащила она его. Теперь и сам Крысий голова обессилел: на брюхе не только кожа — мясо все изошло, остался невредимым разве что желудок; от кровоточащих ран сознание помутилось, силы покинули и он выпустил мышиный хвост, за который держался.

Сколько дней пролежал Голова, он и сам не знает. Наконец, очнулся, открыл глаза, видит — солнце всходит. А кругом — сочная, зеленая трава. Поел он травы, в себя пришел. Так два дня и две ночи еще пролежал, не двигаясь с места, силу накапливая. За это время у него новое мясо на брюхе наросло, кожа затянулась и шерстью покрылась.

Обжился на новом месте Крысий голова, огляделся и думает про себя:

«От добра добра не ищут. Лучше этого места вряд ли найду. Здесь можно прожить безбедно, здесь небоязно и умереть. Правильно ли я жил раньше? Не слишком ли большое гнездо сородичей имел я под своим началом? Не слишком ли много обязанностей лежало на мне? Зачем мне богатство и роскошь — все эти девяносто складов и восемьдесят амбаров? И неприступная крепость со сводчатыми воротами тоже мне не нужна. Вырою себе нору и буду жить-поживать».

Так и сделал: вырыл нору, питается былинками да корешками, живет. Неделю живет, месяц живет.

Как-то поутру прилетела птица Чечетка. Села на край норы и спрашивает:

— Уж не тот ли Голова семидесяти шести крыс здесь живет, который посреди мира, на пуле земли, имел крепость неприступную с воротами сводчатыми с девяноста складами и восемьюдесятью амбарами? Здравствуй, Крысий голова! Как ты попал сюда? Что с тобой случилось?

— Здравствуй, птичка-невеличка, — отвечает Голова. — Кто ты такая, что знаешь меня?

— Я — Чечетка, по лесам и лугам летаю, соком трав и деревьев, медом цветов питаюсь. Родина моя — в верхнем мире. Однажды далеко залетела я, заблудилась и не смогла найти своих сородичей; Так я сюда, в незнакомые края, попала. Не найдется ли что у тебя поесть, с голоду умираю.

— Привыкшая питаться соком трав и медом цветов, захочешь ли ты есть мои коренья? — сказал Голова. — Но если не побрезгуешь — накормлю.

Чечетка поела, отдохнула,

— Ты, Крысий голова, меня угостил-накормил, теперь я тебя своей пищей попотчую, — и улетела.

Много ли, мало ли времени прошло, возвращается Чечетка, несет сок трав, смолу деревьев, мед цветов. Попробовал Крысий голова — понравилось.

— Вот это еда! А я-то, дурень, горькими кореньями пробавляюсь. Научи меня, Чечетка, как такую пищу добывать!

— Научиться-то не просто, ты же не умеешь летать, — отвечает Чечетка. — Лучше так сделаем: составим компанию; ты будешь собирать былинки и коренья — и они нужны, а я — соки деревьев и мед цветов.

Согласился Крысий голова, поселил у себя Чечетку, вместе жить стали. Питаются хорошо, каждый день у них на обед и смолы, и мед, и всякие другие сладости. А Чечетка — мало того — еще и песни поет, нет-нет, да спрашивает;

— Хорошо ли я тебя кормлю? Сладко ли?

Крысий голова не знает, что и отвечать: если бы не Чечетка, такой пищи ему бы в жизнь не отведать! Помалкивает, собирает свои вершки-корешки.

Жили они так сытно, согласно до Семенова дня, до того времени, когда лето подошло к концу. А лето кончилось — травы высохли, цветы завяли, смола застыла. Скоро и снег выпал, все закрыл. Перестала Чечетка носить еду,