Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

– Давай помогу, – услышала она рядом мужской голос.

Настя оглянулась.

Рядом шел парень в смешной вязаной шапке с помпоном. Под ногами у него металась на поводке собачка размером с кошку. Одета животинка была в ярко-розовый комбинезончик в черный горошек.

– Ты только мою Дусю подержи, пожалуйста, – он протянул ей поводок, перехватывая поскуливающего Чертяку. – Держись, голубоглазый, скоро полегчает. Ты куда его тащила-то?

– Домой, куда еще…

– В ветеринарку надо, тут рядом, я знаю. И как он у тебя на дороге оказался?

– Карабин как-то отстегнулся.

– А-а-а… Меня Лёхой зовут, кстати.

– Настя.

В ветеринарной клинике щенку вправили сломанную кость, наложили гипс.

– Надолго ему так? – спросила Настя.

– На месяц, – ответил врач. – Потом приведете еще раз, посмотрим, как срослось. Но если увидите, что что-то не так, приходите раньше.

Счет за лечение оплатил Лёха, у него были деньги.

– Я тебе все отдам, – заверила Настя. – Только как?

– Записывай телефон. И сразу набери, чтобы я твой тоже знал.

– А у тебя что за собака?

– Дуся-то? Померанский шпиц. Нравится?

– Померанский – это от слова «помирать»?

– Не совсем.

– Мелковатая она какая-то, – поморщилась Настя.

По сравнению с лабрадором шпиц казался какой-то недособакой. И как только парень с ней на улицу выходить не стесняется?

– Ага, – добродушно согласился Лёха. – Зато в ветеринарку таскать на руках легко.

С гипсом Чертяка уже не так резвился, лапу на землю едва ставил, грустно посматривал на Настю. И глаза у него начали меняться. Голубизна стала уходить, оттесненная теплым ореховым цветом. Глядя в эти изменившиеся глаза, Настя чувствовала угрызения совести. Это из-за нее он угодил под машину. И хорошо еще, что отделался одним переломом.

У Даньки к покалеченному щенку интерес почти пропал, зато обострилось увлечение конструктором «Лего», который он собирал на полу, не подпуская близко никого. А уж хвостатых и неуклюжих тем более.

– Уйди, Чертяка! – завопил он, когда щенок попытался войти в его комнату, и бедный пес шарахнулся от него, стараясь укрыться за Настиными ногами.

– Между прочим, это твой щенок, тебе его подарили. Ладно, гулять не можешь, но дома-то хоть им занимайся, – выговорила брату Настя.

– Ха, я видел из окна, как ты с ним гуляешь. У тебя жених завелся, да? Я все маме скажу.

– Ах ты паразит! – Настя отвесила брату увесистый подзатыльник.

– Мама-а-а-а-а! Она дерется-я-я-я-я!

Деньги за ветеринара Настя Лёхе отдала, и они действительно иногда гуляли вместе с собаками. Ковыляющий с гипсом Чертяка и мелко трусящая рядом кругленькая розовая Дуся смотрелись неплохо. Казалось, что они тоже общаются, обсуждая какие-то свои собачьи дела.

Вот только с чего это Данька заговорил про жениха? В таком качестве Настя Лёху не рассматривала. Причем виновата в этом была исключительно Дуся. Ну как всерьез относиться к парню, который завел вот это мелкое чучелко в розовом комбинезоне? Настя задумалась, какая собака подошла бы Коляну, и пришла к выводу, что никакая тварь рядом с ним не выживет.

– А ты своего собакена командам учишь? – спросил Лёха.

– А что, надо? – удивилась Настя. – Да он мелкий еще, даже «фу» не понимает.

– Ему сколько месяцев?

– Наверное, около трех-четырех.

– Уже пора.

– А то, что у него лапа в гипсе, не помешает?

– Ну ты же не будешь заставлять его бегать. А команды «сидеть», «лежать», «место» вполне можно выучить. Сперва он должен научиться реагировать на голос, а потом и на команды рукой. Смотри, – Лёха шевельнул ладонью, подав знак Дусе, и та встала, внимательно глядя на хозяина.

Он покрутил пальцами, и собачка поднявшись на задние лапки, начала кружиться вокруг своей оси, словно танцуя.

– Здорово, – сказала Настя. – Надо научить Чертяку каким-нибудь полезным вещам. Тапки там приносить, учебники…

– А почему ты его так называешь? – спросил Лёха. – Это же не настоящая кличка, да?

– Как хочу, так и называю. Испортил мне всю жизнь.

– Так уж и всю?

– А ты думаешь, я с детства мечтала по утрам и вечерам с этой псиной гулять и наблюдать, как он свои дела делает? Вот и зову Чертякой. Ну и потому, что черный сплошь. Так-то его, кажется, Артур зовут. Нет, не совсем Артур, но что-то очень похожее.

– Ты лучше его все-таки по паспорту называй, – посоветовал Лёха.

– А Дуся – это по паспорту?

– По паспорту – Дульсинея. Но это нормальное сокращение. А пес должен знать свое настоящее имя.

– Слушай, а почему ты такую смешную собаку завел? Ну, как-то не мужская же порода?

– А что, есть мужские и женские породы? Не знал. Но Дуся – это мамина собака. А я с нею только гуляю. Маме тяжело, у нее колени болят.

– У меня та же фигня. Эту собаку брату подарили, а как гулять – на меня повесили. Удружил дядька Борька, ничего не скажешь.

Ближе к Новому году темнеть стало совсем рано и гулять приходилось под чахлым светом фонарей, аккуратно выбирая дорогу, чтобы не поскользнуться.

Районные бандиты Борец и Клещи обычно сюда не заглядывали, не было в этих дворах ничего интересного. Но сегодня их словно магнитом притянуло. Сами не поняли, почему свернули с привычной дороги и зашли в Настин двор. Темнело, фонарь во дворе был один, остальные перегорели.

И тут они увидели Настю с хромающим щенком. Почему-то вокруг было пустынно, людей как ветром сдуло, хотя обычно хоть кто-нибудь во дворе да ошивался. Даже бабушек со скамейки у подъезда посдувало.

Борец и Клещи не собирались нарушать закон, нападая на малолетку, они вообще ничего особенного делать не собирались. Но словно кто-то за них уже все решил.

– Эй, девчуля, как пройти до метро? – развязно спросил Клещи.

– Через сквер в ту сторону, – Настя махнула рукой.

– Красавица, а ты нас не проводишь? – подошел Борец.

Настя заподозрила неладное, поэтому сказала:

– Сами дойдете, тут близко.

– Ой как невежливо отказывать, красавица, – Клещи приблизился вплотную, откровенно оглядывая девочку с ног до головы.

И тогда Настя бросила поводок и побежала через детскую площадку к подъезду. Надо было еще пересечь парковку и переулок. Двое молодых мужчин бежали быстрее. Один начал обходить ее по дуге, другой наступал на пятки сзади. Они зажали ее с двух сторон посреди парковки, повалили на землю, начали срывать одежду.

Настя визжала и вырывалась. Спасало то, что зимой одежды было больше, чем летом. Но это лишь отодвигало неумолимую развязку, а не отменяло. Рвалась ткань, разъезжались молнии, отлетали пуговицы, вот уже голая кожа чиркала по тонкой ледяной корке на асфальте. Узкие джинсы стойко держали оборону.

Парни посмеивались и почти не спешили. Они знали,