Триумфы и трагедии ХХ века - Никита Андреевич Исанов

в литературный салон. Лиля – хозяйка салона, как она вспоминала много лет спустя, совершенно не разглядела поэта, было поздно, она не обратила внимания. Только очень хорошо запомнился его голос – низкий, бархатный. Элла в воспоминаниях не пишет точно, когда Маяковский произвел впечатление, в первую ли встречу или во вторую. Лиля утверждает, что он еще приходил и прочитал свою поэму, притом прочитал так, что не обратить внимания на молодого поэта было нельзя.

У меня в душе ни одного седого волоса,

и старческой нежности нет в ней!

Мир огромив мощью голоса,

иду – красивый,

двадцатидвухлетний.

Нежные!

Вы любовь на скрипки ложите.

Любовь на литавры ложит грубый.

А себя, как я, вывернуть не можете,

чтобы были одни сплошные губы!

Приходите учиться —

из гостиной батистовая,

чинная чиновница ангельской лиги.

И которая губы спокойно перелистывает,

как кухарка страницы поваренной книги.

Хотите —

буду от мяса бешеный

– и, как небо, меняя тона —

хотите —

буду безукоризненно нежный,

не мужчина, а – облако в штанах!

Владимир Маяковский.

«Облако в штанах» (отрывок), 1915

И вот это «Облако в штанах» чрезвычайно заинтересовало слушателей! Лиля Брик потом вспоминала: «Я не помню такого сильного впечатления от стихов когда бы то ни было в жизни». Это было ново, это было стильно… этого в русской литературе никогда не было. И вот эта, как называет себя Маяковский в поэме, «жилистая громадина» была невероятно довольна тем, какое впечатление произвела на публику, сколько восторженных откликов он в тот вечер получил. Элла был им невероятно горда, вот, мол, какого отхватила. Но Маяковский писал:

Ведь для себя не важно

и то, что бронзовый,

и то, что сердце – холодной железкою.

Ночью хочется звон свой

спрятать в мягкое,

в женское.

Владимир Маяковский.

«Облако в штанах» (отрывок), 1915

Вот это «мягкое», «женское» Маяковский вдруг и нашел. Он решил подарить поэму – ей – хозяйке этого дома. Спросил у Лили разрешения и на первой странице обычной ученической тетрадки сделал пометку: «Лиле Юрьевне Брик».

Брики безвозвратно полюбили стихи Маяковского. Маяковский безвозвратно полюбил Лилю…

Лиля Брик и Владимир Маяковский в квартире в Водопьяном переулке

Лиля и Осип к тому времени уже просто сожительствуют. Они хорошие друзья, родные друг другу люди, но не любовники. Их брак платонический. Лиля пишет, что уже больше года не была женой Осипа. «Когда я сказала Брику о том, что Владимир Владимирович и я полюбили друг друга, он ответил: “я понимаю тебя, только давай никогда не будем с тобой расставаться”». Маяковский стремительно вошел в их жизнь. И страшно ревновал к Осипу, которого безмерно уважал и очень ценил. В свою очередь Осип за свои деньги издал «Облако», которое поначалу не хотели брать ни в одно издательство. Но вот эта внутренняя борьба Маяковского продолжается. Она не проявлялась в семейных ссорах, он был душкой, а заодно и душой этой треугольной семьи, но ревность… Сколько так продолжалось, не знаю, но однажды Маяковский понял, что Осип ему не конкурент. Между ними завязалась большая дружба. Интеллектуальная близость, сходство биографии и среды, из которой они вышли, сближали обоих, помимо любви…

Маяковский довольно долго в ревнивой агонии допытывался у Лили, как прошла их первая брачная ночь с Осипом. Что уж он хотел выведать, бог знает. Лиля ни в какую не соглашалась рассказывать, но в конечном итоге вывалила все как было. Маяковский страшно разозлился, пыхтел, кипел, как самовар. Ужасно ревновал. Так завелся, что написал свое знаменитое стихотворение, это потрясающе, так по-ребячески как будто ревнуя к своей первой любви, которая для каждого из нас всегда кажется, что непременно на всю жизнь.

Нет.

Это неправда.

Нет!

И ты?

Любимая,

за что,

за что же?!

Хорошо —

я ходил,

я дарил цветы,

я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!

Белый,

сшатался с пятого этажа.

Ветер щеки ожег.

Улица клубилась, визжа и ржа.

Похотливо взлазил рожок на рожок.

Вознес над суетой столичной одури

строгое —

древних икон —

чело.

На теле твоем – как на смертном одре —

сердце

дни

кончило.

В грубом убийстве не пачкала рук ты.

Ты

уронила только:

«В мягкой постели

он,

фрукты,

вино на ладони ночного столика».

Любовь!

Только в моем

воспаленном

мозгу была ты!

Глупой комедии остановите ход!

Смотрите —

срываю игрушки-латы

я,

величайший Дон Кихот!

Владимир Маяковский.

«Ко всему» (отрывок), 1915

Потом его отпустило, и больше он к этому не возвращался. Пишут, что от ревности к Лиле он так до конца и не избавился. Чтобы быть ближе, он переселился с Пушкинской улицы, где жил в меблированном доме «Пале-Рояль», очень популярном в среде столичной богемы, на Надеждинскую, 52, это совсем близко к Жуковского, 7, где обитали Брики. С лета 1918 года они и вовсе живут вместе.

Не совсем обычная сегодня история была совершенно естественной в среде литераторов того времени. Маяковский и Брики были не первыми, кто устроил свою личную жизнь по такому принципу. Все они придерживались свободных взглядов.

Лиля и Володя на прогулке

Один из принципов, который Брики и Маяковский исповедовали, был озвучен в 1918 году. Членам «семьи» была предоставлена определенная свобода: «Дни принадлежат каждому по его усмотрению, ночью все собираются под общим кровом». Свобода в любви и сексе, которая была провозглашена, никого ничуть не напрягала. В порядке вещей. К тому же после революции власть провозгласила теорию «стакана воды» – это был новый взгляд на любовь, на брак и на семью. Смысл теории заключался в том, что она отрицала любовь и сводила отношения между женщиной и мужчиной к инстинктивной сексуальной потребности. Заняться сексом так же просто, как выпить стакан воды. Во всяком случае, несколько лет, может быть,