Немецкая Ганза в России - Артур Винклер

торговле возникли серьезные проблемы. Горожане выплеснули свое недовольство на князя и его любимцев, которые были казнены по обвинению в том, что они изгнали чужеземцев, «которые еще на памяти ныне живущих спасли город от голодной смерти».

Ярослав пытался вести с горожанами переговоры, но новгородцы пригрозили выгнать его, если он не покинет город добровольно. Князь обратился за помощью к татарскому хану Менгу-Тимуру, но тот благодаря действиям брата Ярослава, Василия, был настроен в пользу новгородцев. Хан отправил двух посланцев к изгнанному князю, которые потребовали от него не вмешиваться в дела города и разрешить всем, в первую очередь немецким «гостям», свободно передвигаться по территории княжества. Ярослав подчинился и сам сообщил рижанам о ханском приказе, одновременно пообещав восстановить прежний мир. Новгородцы согласились впустить князя в город только после того, как он поцеловал крест и поклялся не нарушать старые права немецкой фактории. Представители горожан заявили: «На немецком дворе ты, князь, можешь вести торговлю только через наших братьев, не имеешь права закрывать этот двор и надзирать за ним».

В 1270 году немецкие корабли наконец вновь поплыли к озеру Ильмень и во внутренние области России. Только Двина оставалась перекрыта, поскольку конфликт между орденскими рыцарями и псковичами продолжался. Война ливонцев с русскими прерывалась только короткими перемириями, и в результате торговля с Россией оставалась опасным делом, несмотря на все договоры и защитные грамоты. Редко проходил год без того, чтобы была объявлена торговая блокада то Новгорода, то Пскова, Витебска или Смоленска.

В 1277 году лифляндские торговцы, епископ Дерптский Фридрих, датский наместник и городская община Риги обратились ко всем ганзейцам с просьбой перенести торговлю с Россией в Лифляндию и Эстляндию в связи с тем беззаконием, которое творят новгородцы в отношении немецких купцов. В 1278 году съезд представителей ганзейских городов в Любеке постановил: «Запретить всем поездки в Новгород под угрозой лишения жизни, имущества и чести». Товары, уже закупленные для торговой экспедиции, не разрешалось грузить на суда. Торговля русскими товарами строжайше запрещалась, русские купцы не допускались в ганзейские города. Все товары, конфискованные у нарушителей этого запрета, продавались, а деньги шли в казну двора Святого Петра. В феврале 1279 года рижане поблагодарили Любек и всех ганзейцев за принятое решение. Архиепископ, магистр ордена, епископы Эзеля и Дерпта, а также датский наместник в Эстляндии пообещали «со дня Пасхи не пропускать никого в Россию ни по суше, ни по воде».

И все же единство ордена, Церкви и городов оказалось недолгим. Рыцари вновь начали вмешиваться в дела духовенства и горожан, вынужденных принимать ответные меры. Этот внутренний конфликт и раскол явно не соответствовал интересам немецких купцов.

Постоянная угроза немецким торговцам на пути в Новгород побудила Любек в 1280 году заключить оборонительный союз с немецкой общиной Висбю, к которому впоследствии присоединилась и Рига. Этот союз был направлен против всех, кто пытался препятствовать торговле с Новгородом. Позднее города попытались обеспечить себе надежный торговый маршрут через шведские и датские владения, поскольку путешествия через Лифляндию стали слишком опасными из-за тамошних неурядиц. В октябре 1294 года датский король Эрик Менвед гарантировал немецким купцам безопасный путь через Эстляндию и Вирланд[29] до Наровы и далее до Волхова. Спустя несколько месяцев, в марте 1295 года, по инициативе Адольфа Нассауского шведский король Биргер также гарантировал ганзейцам безопасный путь к Новгороду через Выборг на годичный срок при единственном условии, что они будут брать с собой не больше оружия, железа и стали, чем необходимо для удовлетворения их собственных потребностей. Позднее Альбрехт Нюрнбергский вновь обратился к Биргеру с просьбой свободно пропускать любекских купцов через шведские владения.

На русских рынках немецкие купцы никогда не были полностью защищены от произвольной конфискации своих товаров. В 1290 году новгородцы ворвались на территорию двора Святого Петра и разграбили товарные склады. В ответ Любек, Висбю и Рига отправили в 1291 году послов к князю Дмитрию Александровичу, однако тот отказался их принять. Княжеские советники заявили посланникам, что аудиенция не нужна, потому что они сами «являются глазами, ушами и устами короля». В Новгороде не доверяли Дмитрию, который однажды уже вынужден был покинуть город, и бояре опасались, что князь заставит их вернуть украденные товары. В то же время князь тайно передал немцам, что их имущество расхитил новгородский сброд, сам Дмитрий к этому совершенно непричастен и с удовольствием восстановит старый мир с немцами и готландцами.

В итоге посланники ни с чем вернулись в Дерпт, откуда отправили доклад о своей неудачной миссии. Несколько лет спустя преемник князя Дмитрия, Андрей Александрович, попытался вступить в переговоры с немцами. В это время шведы под командованием Торкеля Кнутсона успешно наступали на новгородские владения и в 1299 году построили на Неве замок Ландскрона. В следующем году князь Андрей в письменном виде обратился к ганзейцам с просьбой направить шведскому королю протест против ограничений плавания по Неве и строительства Ландскроны. Однако немецкие города потребовали сначала возобновить старые договоры. Любек, Висбю и Рига от имени всех «латинских» торговцев направили в Новгород трех посланников. Князь Андрей выдал им от своего имени и от имени города сопроводительное письмо, в котором среди прочего говорилось: «Мы предоставляем в ваше распоряжение три дороги через наши земли по суше и одну по воде. Гости должны безопасно пребывать под защитой Господа, князя и всего Новгорода. Если дорога по рекам будет перекрыта, князь направит своих людей, чтобы сопроводить гостей».

Три посланца — Иоганн Витте из Любека, Адам из Висбю и Генрих Гольсте из Риги — были хорошо приняты в Новгороде. Однако их усилия по большей части не увенчались успехом, поскольку Андрей за это время успел взять штурмом и разрушить Ландскрону. Посланцы отправились в обратный путь через Лифляндию, а многие немецкие купцы вновь оказались ограблены по пути из Нарвы в Новгород.

В этот период многие русские торговцы были особенно негативно настроены по отношению к немецким «гостям». Причиной, очевидно, была дополнительная статья «Скры», принятая в 1300 году. Она запрещала немецким купцам хранить товары, принадлежавшие русским, вести с русскими общие дела на паях, выступать в роли посредников или перевозчиков. Русские все громче жаловались на то, что немцы привозят им плохие и поддельные товары, в первую очередь ткани. Они грозились в будущем конфисковать подобного рода изделия и не допускать их владельцев на свой рынок.

Уже в первоначальной версии «Скры» было установлено, что «изготовитель или продавец поддельной кожи, поддельного или неправильно вымеренного полотна и любой, кто нарушает правила маркировки товара, какого бы