Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

Преподаватели Мутаххари – Мирза Али Ага Ширази, Алламе Табатабаи и Хомейни – привили ему глубокий интерес к мистической стороне религии, нашедшей выражение в шиитском ирфане, который, как и философская традиция, восходил к учению Муллы Садра, некогда предпринявшего попытку примирить рационально-философское познание с суфийскими практиками духовного самосовершенствования. Поэтому рациональная мыслительная деятельность для Мутаххари была неотделима от напряженной духовной дисциплины и основанного на ней эмоционально-чувственного вживания в познаваемый предмет.

Мутаххари особо выделял ирфан среди прочих дисциплин, казавшихся ему «сухими»[50]. Шиитский ирфан, тесно связанный с суфизмом, в отличие от последнего носил больше теоретический, умозрительный характер и опирался на изучение литературного наследия персидских поэтов-суфиев и трактатов шиитских мистиков (арифов) школы Муллы Садра. Отношение к ирфану в среде шиитских улемов было неоднозначным, были даже противники некоторых его принципов и положений[51].

Хомейни, Алламе М.Х. Табатабаи и М.А. Ширази были сторонниками восстановления ирфана в качестве семинарской дисциплины, полагая, что нельзя ограничивать богословское образование преимущественным изучением правовых наук. Одной из причин успеха идей Хомейни было влияние ирфана, переживавшего в этот период свое возрождение в лице многих ярчайших представителей шиитского богословия, которые осмысливали в духе современности эту многовековую доктрину[52]. Ирфан с его глубиной, нацеленностью на духовное совершенство и раскрытие возможностей человеческого духа сыграл не последнюю роль в активизации духовнопсихологического потенциала революционного поколения иранской молодежи. М. Мутаххари в кумский период своего жизненного пути стал поклонником и популяризатором ирфана, что прослеживается во многих его идеологических работах и выступлениях. Влияние ирфана на формирование исламской революционной идеологии, пропагандируемой впоследствии Хомейни и М. Мутаххари, могло бы стать темой отдельного исследования, которое наверняка прояснило бы причины парадоксального перелома в идеологическом развитии иранского общества в предреволюционный период.

М. Мутаххари с самого начала был далеко не безразличен к общественной деятельности, тем более что после 1941 г. общественно-политическая жизнь в стране, освободившейся от деспотизма шаха Резы Пехлеви, становилась все более бурной и активной. В 1947 г. он вместе с М.Х. Монтазери и другими семинаристами организовал кружок, включавший 18 человек, для обсуждения проблем духовенства и упрочения связей с народом и различными политическими силами Ирана. Первоначально планировалось на собранные самими семинаристами скудные средства организовывать регулярные поездки в отдаленные населенные пункты для религиозно-просветительской работы в народе. В рамках этого кружка также проводились встречи и собрания, которые давали М. Мутаххари пищу для размышлений. Многие участники этих собраний в будущем составили костяк революционного духовенства[53].

В последние годы обучения в Куме М. Мутаххари вел все тот же скромный и аскетический образ жизни. А.А. Хашеми Рафсанджани вспоминает, что в 1949-1950 гг., когда ему довелось учиться вместе с М. Мутаххари в стенах семинарии Кума, тот жил в юго-восточной части медресе Фейзийе, которая считалась местом ученых собраний и дискуссий, а также приемов у Хомейни, который тогда еще был известен как «Хадж Ага»[54]. Убранство комнаты и одежда были очень скромными и говорили о бедности их хозяина. М. Мутаххари, по его свидетельству, уже тогда был самым близким учеником Хомейни (вместе с М.Х. Монтазери) и с его позволения вел занятия по философии, фикху и этике (ахлак)[55].

Как было упомянуто ранее, в годы обучения в богословской семинарии (хоузе-йе эльмийе) Кума сформировался интерес М. Мутаххари к политике, так как 1940-е гг. в истории Ирана, полные неопределенности и новых надежд, были периодом роста политической активности иранцев, в том числе освободившегося от гнета Реза-шаха Пехлеви духовенства. В значительной степени на становление политических взглядов М. Мутаххари повлиял его учитель Хомейни, который заметно активизировался в своих политических высказываниях в начале 1940-х гг.

4 мая 1944 г. Хомейни выступил с первым политическим обращением, в котором призвал освободить мусульман Ирана и весь исламский мир от тирании иностранных держав[56].

В 1943 г. Хомейни написал одну из первых своих идеологических работ «Кашф-е асрар» (Раскрытие тайн), которая произвела эффект разорвавшейся бомбы и вызвала к жизни более широкое исламское движение. Эта книга стала ответом на публикации нескольких иранских писателей и общественных деятелей, выступавших со светских националистических позиций с критикой в отношении исламской религии и в особенности шиитской вероучительной доктрины: А. Кясрави, Хаками-заде, Шариат Сангеладжи. Все они были тесно связаны с режимом Реза-шаха и пользовались его покровительством, считаясь идеологами иранского национализма.

Ахмад Кясрави (1890-1946) считался наиболее радикальным сторонником светского национализма. Он открыто порицал шиитское вероучение и выдвинул идею новой реформированной религии, соответствующей национальному складу иранцев, которую назвал «чистой верой» (пакдини). В 1943 г. А. Кясрави основал организацию «Бахмад-е азадеган» и изложил суть своей идеологии «пакдини» в книге «Варджаванд бонйад». Деятельность А. Кясрави вызвала всеобщее недовольство, что выразилось в коллективных обращениях, жалобах, демонстрациях и требованиях предать А. Кясрави суду.

Таким образом, исламское движение в первой половине 1940-х гг. формировалось на основе противодействия идеологии радикально антирелигиозного светского национализма и представляло собой попытку очистить общественное сознание иранцев от идей, насаждавшихся в годы правления шаха Резы Пехлеви.

В эти годы М. Мутаххари, будучи молодым семинаристом, сблизился с членами тайной исламской организации «Федаян-е эслам» («Преданные исламу»), основателем которой был младший сверстник Мутаххари, такой же студент шиитской духовной семинарии Наваб Сефеви (1924-55). Н. Сефеви поставил перед своей организацией задачу «очистить общество»[57] от противников ислама, к которым причислялись некоторые деятели светской интеллигенции, критиковавшие духовенство и религию, а также ряд политиков шахского двора. Н. Сефеви был хорошо знаком с Хомейни, к которому он постоянно ездил в Кум за советами.

Организация «Федаян-е эслам» возникла в первую очередь для борьбы с распространением в иранском обществе антиисламских идей (А. Кясрави), на необходимость которой указывал Хомейни. Н. Сефеви и другие члены «Федаян-е эслам» симпатизировали идеям Джамал ад-Дина аль-Афгани и идеологов первого широкого мусульманского движения в арабском мире «Братья-мусульмане» (Ихван аль-муслимин). В своей деятельности они опирались на фетвы ряда выдающихся моджтахидов Ирана и Ирака[58].

«Федаян-е эслам» прибегала не только к пропаганде, но и к насильственным методам борьбы, физически устраняя неугодных духовенству людей. Были организованы удачные покушения на А. Кясрави, премьер-министра Ирана А. Хажира (1899-1949), другого премьер-министра А. Размара (1902-51) и др.

В 1949-50 гг. сторонники «Федаян-е эслам» в богословской семинарии Кума стали распространять листовки и заявления Н. Сафави, а один из студентов, Сей-ед Хашем Хосейни, даже выступил с речью, в которой призвал других семинаристов к борьбе, однако вскоре был арестован[59].

М. Мутаххари, как и большинство семинаристов Кума, подчинявшихся аятолле X. Боруджерди в качестве их высшего религиозного