Нам нельзя - Инна Инфинити

Глава 10. Талант

Под струями душа я стою очень долго. К Герману не тороплюсь. Сейчас все приятные ощущения испарились, между ног осталась только боль. Герман, очевидно, собирается продолжать дальше, но я точно не смогу. Поэтому мне нужно быть хитрее. Доставить ему удовольствие без проникновения в меня. Когда тянуть время дольше становится невозможным, выхожу из душевой кабины, тщательно вытираюсь, затем беру маленькое полотенце у раковины и протираю им запотевшее зеркало. Смотрю на себя. Пытаюсь отыскать изменения. Внешне я не изменилась. У меня те же голубые глаза и светлые волосы, что до встречи с Германом. Такое же лицо и такое же тело. Но внутренне я себя ощущаю совершенно иначе. Словно одна эта ночь разделили мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ. Больше ничего не будет как прежде. Я больше не буду как прежде. Пожалуй, только одно останется неизменным: моя любовь к Герману. За сегодняшнюю ночь она не только не угасла, а наоборот стала в разы больше. Дорвавшись до своей мечты, я, словно ребенок, который получил желаемую конфету, хочу еще и еще. И то, что конфета оказалась не такой сладкой, как я представляла, не умаляет моего желания съесть ее еще.

Я открываю подряд все ящики гостевой ванной, пока не нахожу то, что ищу, — лосьон для тела. Какое счастье, что он здесь есть. Футболка Германа испачкана его спермой, поэтому я не надеваю ее. Оставляю валяться на керамогранитном полу. Беру с полки чистое полотенце и заворачиваюсь в него. Когда вхожу в спальню Германа, он лежит на кровати в одних боксерах. Он смотрит на меня из-под полуопущенных век. Выглядит уставшим и сонным. Так-то за окном глубокая ночь. Это я на адреналине, потому и сна ни в одном глазу. А у Германа еще рабочий день был. Совещания, встречи... Компания моего папы занимается производством металлопродукции, и Герман курирует в ней вопросы внешней торговли. А именно экспорт нашей продукции за рубеж. Хотя, наверное, не совсем правильно говорить, что это компания моего папы. У Германа двадцать пять процентов акций, а это блокирующий пакет. Контрольный пакет акций, — пятьдесят процентов — конечно, у отца. Но Герман, владея блокирующим пакетом, на собрании акционеров может не пропустить любое решение, которое ему не понравится. Остальные двадцать пять процентов акций поделены между другими мелкими инвесторами.

Я залезаю на кровать и сажусь аккуратненько возле Германа. Он молча глядит на меня, ничего не говорит. В комнате царит приятный полумрак. Он скрывает мое смущение.

— Ты выглядишь уставшим и напряженным, — провожу рукой по его прессу.

У меня аж пальцы покалывает от того, что я прикасаюсь к обнаженной коже Германа. Это что-то невероятное — я могу трогать его, сколько хочу. Внутри меня скачет от радости восемнадцатилетняя Вероника, которая тайком следила за жизнью Германа по соцсетям Лены.

— Хочешь, я расслаблю тебя?

Герман тихо смеётся, все так же не сводя с меня глаз.

— А ты быстро схватываешь.

— В школе я была отличницей.

Герман разочарованно цокает.

— Такой талант пропадает.

— Почему пропадает? Может, я как раз нашла своему таланту нужное применение.

— Быть содержанкой? — скептично.

Вот не любит он за что-то содержанок. Я склоняюсь к уху Германа и шепчу:

— Дарить удовольствие. И не кому-нибудь, а именно тебе. — Отстраняюсь обратно. — Перевернись на живот.

Герман пару секунд медлит, а затем послушно переворачивается. Я сажусь на его ягодицы и выдавливают на спину лосьон. Начинаю плавными аккуратными движениями делать массаж.

Глава 11. Хочу тебя

У Германа сильная спина с хорошо проработанными мышцами. В будние он ходит в спортзал, а по выходным играет в футбол. Я знаю об этом из соцсетей Лены. Я с огромным удовольствием вожу ладонями по спине Германа, чувствуя силу и мощь, исходящие от этого мужчины. Я не профессиональная массажистка, но по дыханию Германа и едва слышным стонам понимаю: ему нравится. Это придает мне уверенности в себе.

Я чувствую, как сама постепенно возбуждаюсь. Однако даже речи быть не может о том, чтобы заняться с Германом сексом. Мне все еще больно. И это странно — как можно возбуждаться через боль? Разве это нормально? Может, со мной что-то не так? Но я скорее признаюсь Герману, кто я на самом деле, чем еще раз позволю сегодня его члену в меня войти. Может быть, завтра, если боль утихнет. При условии, что у нас будет завтра.

— Переворачивайся обратно, — говорю, когда заканчиваю со спиной.

Герман перекатывается на спину. Его член стоит так сильно, что, кажется, может порвать боксеры. Я выдавливаю лосьон на живот и принимаюсь растирать. Герман чуть приподнимается на локте и цепляет пальцем край полотенца на мне. Оно тут же падает на кровать. Его взору открывается моя грудь.

Мышцы Германа каменеют под моими ладонями. Он неотрывно наблюдает за мной, заставляя волноваться. Мне непривычно, что он так на меня смотрит — как на девушку, которая ему нравится и которую он хочет. Давным-давно он смотрел на меня совсем иначе, и это создает в моей голове диссонанс.

— Меня смущает твой взгляд, — все-таки говорю это вслух и закусываю губу.

— Ты красивая. На тебя хочется смотреть. — Он проводит рукой по моей груди и животу. — У тебя безупречная фигура.

Мое сердце срывается с тросов и летит в пропасть. Я совершенно точно попала в параллельную вселенную‚ где у Германа Ленца есть ко мне интерес как к женщине. Я склоняюсь к нему и целую грудную клетку. Перекидываю ногу и сажусь сверху. Полотенце осталось на кровати, поэтому я полностью обнажена. Иду поцелуями ниже, захожу на кубики пресса. Просто трогать и целовать Германа — это больше, чем оргазм. Лена могла делать это каждый день. Интересно, она ценила близость с Германом, когда была его женой, так, как ценю ее сейчас я?

Этой ночью Герман мой. Неважно, что будет завтра. Сегодня я намерена наслаждаться каждой минутой рядом с мужчиной всей моей жизни. Я целую и глажу его тело: грудь, живот, шею, плечи. Вдыхаю запах его кожи, чтобы запомнить. Герман пахнет чем-то морским и терпким. А еще силой и мужеством. Трусь щекой о его колючую щеку, нежусь пальцами в его слегка отросших кудрявых волосах. Напоследок касаюсь его губ. Герман размыкает рот, позволяя моему