Нам нельзя - Инна Инфинити

языку скользнуть внутрь. Я зажмуриваюсь от наслаждения. Остается только замурлыкать, как кошка. Сейчас я целую Германа, как в моих мечтах: нежно и сладко. Прижимаюсь своей грудью к его груди. Он кладет ладони мне на талию, затем смыкает их на спине, прижимает меня к себе. Я в кольце его рук. Единственная преграда между нами — ткань боксеров. Я силой заставляю себя оторваться от губ Германа. Его глаза снова почернели от похоти.

— Хочу тебя, — говорит хрипло. — Сутки напролёт бы не выходил из дома и только трахался с тобой.

— Тссс, — кладу указательный палец ему на губы. — Я хочу доставить тебе удовольствие немного по-другому. Позволь мне.

Герман чуть прищуривает глаза, не понимая, что я задумала. Я отстраняюсь назад и стягиваю с него боксеры. Член аж пульсирует от возбуждения. Беру в руки и глажу вниз-вверх. Делаю все медленно, стараясь растянуть удовольствие. Не только Германа, но и свое тоже. Мне определенно доставляет удовольствие то, что я делаю. Беру кончик члена в рот. Слегка ласкаю его языком и губами. Потом снова работаю рукой. Затем опять немножко сосу одними губами. Герман закрыл глаза и полностью позволяет мне делать то, что я хочу. Только громко дышит и издает тихие стоны. Я радуюсь, что мне удалось перехватить инициативу в свои руки и сделать все по-своему.

— Это просто улет. — Выдыхает. — Я сейчас кончу.

Я ускоряю движения рукой, но в следующее мгновение Герман резко опрокидывает меня на кровать и кончает мне на грудь. Я даже опомниться не успеваю, как теплая сперма уже течет по моим соскам. Герман падает на постель рядом. Я пребываю в небольшом шоке от того, как он завершил начатое мною. Его семя стремительно остывает на теле, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Где ты этому научилась? — спрашивает. — Ты точно девственница?

Я смеюсь.

— Я окончила курсы содержанок, — язвлю.

— Такие есть?

— Конечно.

— И чему там учат?

— Как доставить удовольствие миллионеру, будучи девственницей.

Герман громко смеется, и я вместе с ним. Сейчас между нами появилась легкость в общении. Я боюсь потерять ее. Поворачиваю к Герману голову и целую его в колючую щеку. Он замирает от неожиданности. Затем поворачивает лицо ко мне. Он в недоумении, почему я внезапно решила его поцеловать. А я делаю это снова, только теперь в губы. Несколько раз мягко чмокаю Германа и чуть ли не плачу от восторга.

— Давай примем ванну вместе? — предлагаю.

Он пару секунд внимательно всматривается в мое лицо, словно пытается прочитать мысли.

— Давай, — соглашается.

 

Глава 12. Остановись, мгновенье

 

У Германа даже находится пена для ванны. Когда смотрю на бутылек с клубничным запахом, непроизвольно чувствую укол ревности в самое сердце. Лена любит все клубничное. У нее клубничные духи, клубничный шампунь, клубничный гель для душа. И эту пену наверняка она покупала. Вопрос: откуда в новой квартире Германа, приобретенной после развода, пена для ванны с любимым запахом Лены?

Я выливаю густую жидкость на дно ванны и включаю большой напор горячей воды. Пока ванна набирается‚ достаю из стиральной машины свои вещи. С облегчением выдыхаю: кровавые пятна на платье отстирались. Закидываю вещи в сушилку, стоящую поверх стиралки, и, недолго изучив панель управления, включаю ее, нажав несколько кнопок. Ванна набралась на четверть. Я залезаю в воду и отползаю к краю. Через несколько минут приходит Герман. Он снимает темно-синий мужской халат, вешает на крючок и залезает ко мне. Когда Герман оказывается в воде, она прилично поднимается, и я выключаю кран.

Ванна достаточно большая. Вдвоем здесь не тесно. Герман ложится в полный рост. Пена скрывает его и меня по шею. Он глядит на меня сонно. На часах три ночи. Герман хочет спать, а я на адреналине вряд ли сомкну сегодня глаза.

— Иди ко мне, — подзывает меня.

Я сажусь ему на ноги, кладу ладони на плечи. Вода с пеной стекает по груди. Герман глядит на меня из-под полуопущенных век.

— Я уже говорил, что ты красивая?

Я смеюсь, чувствуя, как щеки розовеют.

— Говорил, но я не против, чтобы ты повторил это еще раз.

Герман гладит меня по груди, обводит большими пальцами соски. Я склоняюсь к нему ниже и целую в губы. Мне хочется, как можно больше целовать Германа, пока есть такая возможность. Даже представить боюсь, что будет, когда он узнает, кто я на самом деле. А Герман неминуемо узнает.

Я ложусь на Германа. Укладываю голову у него на груди. Он обнимает меня за спину. Я слушаю его ровное спокойное сердцебиение. Интересно, он чувствует, как быстро тарахтит мое?

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — тихо прошу.

Я знаю о Германе почти все. Но все равно хочется услышать что-нибудь от него лично.

— Что именно? Моя жизнь состоит из работы, работы и еще раз работы. Ничего такого, что было бы интересно твоей красивой головке. — И в подтверждение своих слов он гладит меня мокрой ладонью по волосам.

— Если я содержанка, это не значит, что я тупая.

— Ты далеко не тупая. Но вряд ли тебе будет интересно слушать об экспорте металлопродукции.

Эх, Герман-Герман, знал бы ты, как много мне известно об экспорте металлопродукции с нашего завода — удивился бы. Я снова сажусь на него и смотрю в лицо.

— Тогда расскажи мне о своей личной жизни. Или это слишком наглый вопрос для содержанки?

Он тихо смеется.

— Разведен, детей нет.

— Это я уже слышала. Долго ты был женат?

— Девять лет. А всего мы были вместе одиннадцать.

Хоть я и сама спрашиваю, но любое упоминание о семейной жизни с Леной отдает болью в левой части груди. Возможно, однажды настанет день, когда я перестану ревновать Германа к Лене. Но это не точно.

Я набираюсь смелости перед следующим вопросом. Очень хочется, чтобы Герман ответил на него. Я знаю версию Лены. Но интересно, что скажет ее бывший муж.

— Почему вы развелись?

Несколько секунд думает.

— Потому что в какой-то момент любовь прошла и оказалось, что нас больше ничего не связывает.

Вау. Вот это ответ. А я слышала, что развелись из-за неудачных попыток забеременеть. Возможно, Герман именно это и имеет в виду под «оказалось, что нас больше ничего не связывает».

— А что насчет тебя? — переводит тему.

— Что насчет меня?