Нам нельзя - Инна Инфинити

— Очень тесно.

Закусываю губу. Адреналин выбрасывается в кровь лошадиными порциями.

— Я согласна.

Глава 15. Личный секретарь

После разговора с отцом, находясь в смешанных чувствах, иду на кухню. Желудок срочно требует завтрака. Мачеха и Лена все еще здесь.

— Доброе утро, Ника, — улыбаются вдвоем.

Они никогда не выказывают мне враждебности, не воротят демонстративно носы. Когда я дома, они общаются со мной мило и любезно. Вот только их глаза остаются безразличными. Я для них человек, которому нужно улыбаться, хочется им этого или нет.

— Доброе утро, — тоже здороваюсь с ними.

Я подхожу к кофемашине, ставлю кружку и нажимаю кнопку. Затем наливаю в металлический стакан молоко, чтобы взбить пенку. Разговор с папой о работе моментально вылетает из головы, а вот подслушанное нытье Лены по поводу Германа и советы ее матери, наоборот, всплывают в памяти.

Под ложечкой неприятно сосет. Мое тело помнит поцелуи и прикосновения Германа, и от этого желание Лены вернуть бывшего мужа причиняет мне еще больше боли.

— Как у вас дела? — поворачиваюсь к ним лицом, пока кофемашина работает. — Что нового?

Мачеха зевает.

— Да ничего нового нет. Все так же. Мне показалось, или ты не ночевала дома?

В вопросе тети Люды нет подвоха. Она спрашивает, чтобы спросить хоть что-то.

— Да, я вчера встречалась со своей подругой Лидой. Мы засиделись допоздна, и она предложила остаться у нее с ночевкой.

— Я помню Лиду, — вставляет Лена. — Такая рыженькая девочка?

— Да.

Кофемашина заканчивает работать, я поворачиваюсь к ней. Стоя спиной, можно не скрывать усмешку. Знала бы ты, Лена, у кого я на самом деле ночевала. Упала бы тут с инфарктом.

Нажимаю аппарате кнопку и принимаюсь взбивать молоко паром. Затем наливаю пенку в кружку. Капучино готов.

— Будешь сырники? — участливо спрашивает мачеха. — Или блины?

— Сырники буду.

Тетя Люда встает со стула, чтобы погреть мне. Какая любезность. Десять лет назад она бы так не сделала. Взрослея, я стала замечать, что у мачехи стало появляться ко мне больше внимания. Но не потому, что она прониклась ко мне чувствами, а потому что не хотела, чтобы я пожаловалась папе на ее плохое ко мне отношение.

— Ты в Москву насовсем? — интересуется Лена.

Сводная сестра тоже стала общаться со мной больше. Возможно, потому что сейчас наша разница в возрасте не ощущается так остро, как когда мне было десять, а ей двадцать три.

— Да. Папа предложил мне работу в его компании.

— Ого! — восклицает Лена. В ее глазах искреннее удивление. — А кем?

— Маркетологом, кем же еще. Это моя специальность.

Мачеха ставит передо мной тарелку с тремя сырниками и кладет на стол сметану.

— Спасибо, — благодарю ее с вежливой улыбкой.

Тетя Люда обходит стол и садится рядом с дочкой. Они так похожи. У обеих крашеные в блонд волосы и карие глаза. Одинаковая линия скул и подбородка. Учитывая, сколько времени мачеха проводит у косметологов, их с Леной можно принять за сестер. Воистину яблочко от яблони недалеко падает.

— А может, мне тоже начать работать в нашей компании? — задает Лена риторический вопрос.

Я аж чуть ли не давлюсь сырником. Даже не знаю, что меня поразило больше: желание Лены работать в принципе или то, что она назвала папин бизнес «нашей компанией»? Лена не работала ни дня в своей жизни, хотя какое-то высшее образование у нее есть. Я понятия не имею, чем она занималась целыми днями, пока Герман пропадал на работе и в командировках. Герман десять лет прожил с настоящей содержанкой и не заметил.

«Жена — это личность», вспоминаю его слова, и снова становится смешно. Это Лена-то личность? Самая настоящая тунеядка. Она и после развода нигде уже год не работает. Живет за счет моего папы.

— Кем? — спрашиваю, едва сдерживая смех.

— Не знаю. Не важно. Но вообще у меня экономическое образование, — произносит с гордостью.

— А что? Хорошая идея, — подхватывает мачеха. — Герман же внешнюю торговлю курирует? Наверняка у него найдется место для человека с экономическим образованием. И английский ты знаешь.

Я резко перестаю жевать, но тетя Люда и Лена не замечают этого, поскольку очень воодушевились внезапно пришедшей к ним мыслью — трудоустроить Лену к Герману. Я чувствую, как от закипающей внутри меня злости, начинает дрожать кружка с капучино в руке. Ставлю ее на стол. Это получается слишком громко. Со стуком. Мачеха и Лена снова на меня смотрят.

— Это не так работает, — произношу строго. Мне не удается скрыть злость. — Мы не можем набирать всех подряд, просто потому что у них экономическое образование. Оно у каждого второго сейчас. Нам нужны люди с профильным опытом и соответствующими компетенциями. Мы — бизнес, а не социальная организация.

Мать и дочка секунду глядят на меня недоуменно.

— Вообще-то я очень много знаю о внешней торговле, — произносит оскорбленно Лена. — Я десять лет слушала про нее от Германа. Да я учебник могу написать про экспорт металлопродукции за границу. Я знаю, в какие страны мы сейчас экспортируем, в каком объёме. Знаю, на какие рынки Герман хотел бы выйти, но пока не получается. Знаю, куда мы поставляли, а потом потеряли контракты, потому что другие поставщики предложили условия лучше. Боже мой, да за десять лет брака Герман мне все уши прожужжал!

Аппетит пропал напрочь.

— Что же ты раньше не пошла работать в нашу компанию, раз так хорошо разбираешься в предмете? — спрашиваю, с трудом выдавив из себя вежливую улыбку.

— Потому что у Германа был какой-то дурацкий принцип, что муж и жена не должны работать вместе, — фыркает. — Мол, личные отношения будут мешать рабочему процессу. Ну а раз мы теперь в разводе, то почему нет?

В кухню входит папа.

— Можно мне кофе?

— Да, конечно, — вскакивает тетя Люда. — Садись, я сделаю.

Папа опускается на стул возле меня.

— О чем сплетничаете? Как я вошел, так сразу замолчали. Обо мне, что ли?

Лена хихикает.

— Нет, пап, о работе для меня говорим.

Еще один момент, из-за которого я терпеть не могу Лену. Она называет моего папу папой. При том, что у нее есть свой живой отец. Просто он разорился и сел в тюрьму за махинации,