Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

своей церкви обнаружил три пергаментных свитка, спрятанные внутри вестготской колонны и покрытые закодированными письменами. Вскоре после этого он стал демонстрировать признаки показного и необъяснимого богатства. Великолепная вилла и искусственные средневековые руины, которые он построил, сохранились. Когда он умирал, его предсмертная исповедь так потрясла духовника, что викарию было отказано в последнем причастии. Сообщается, что его любимым девизом была цитата из Бальзака: «Il y a deux histoires: l'histoire officielle, menteuse, et l'histoire secrète, où sont les véritables Causes des événements» («Есть два рода истории: лживая официальная история и тайная история, где можно найти истинные причины событий»).

Справедливости ради следует сказать, что вестготы были лишь одним из множества других персонажей фантастической исторической смеси, которая циркулировала после смерти отца Соньера. Они обитали в ней в компании катаров, тамплиеров, розенкрейцеров, тайного Приората Сиона и самого Святого Грааля. «Код да Винчи» Дэна Брауна – лишь одна из дюжины книг, вскормленных этими таинственными историями. В зависимости от вкуса тайные сокровища Реде описывают по-разному: и как «драгоценности вестготов», вывезенные из Рима или из Тулузы, и как «иерусалимский клад», привезенный вестготами из Византии. Связь с так называемой «родословной Христа» держится на еще более надуманных предположениях, а именно на том, будто святая Мария Магдалина приехала в Южную Галлию и ее потомки вступили в брачные союзы с представителями местных вестготских семей.

Однако, несмотря на старания обитателей Вуйе и Ренн – не путать с Ренн-ле-Бен, – современная французская нация так и не прониклась симпатией к вестготам. Их след гораздо заметней в Испании, чем в стране, где зародилась их государственность. Впрочем, этого и следовало ожидать. После отступления из Аквитании вестготы утвердились в качестве доминирующего элемента в Иберии. Их второе государство, королевство Толедо, просуществовало вдвое дольше, чем королевство Тулуза, и глубоко проникло в современное испанское сознание. Вестготские короли, включая монархов Тулузы, увековечены статуями в Мадриде, но не в Тулузе.

Таким образом, чтобы воссоздать утерянную вестготскую культуру аквитанской эпохи, нужно разработать некий творческий метод. Например, можно попытаться двигаться в обратном направлении от известных реалий вестготской Испании. В конце концов религиозные и художественные практики, которые вестготы могли унести с собой из Аквитании, являлись доминирующими в некоторых частях Иберии до конца VI века. Так, готская речь, которую Сидоний слышал в Тулузе, сохранялась в Толедо до VII века, а политическая культура вестготов, впервые зафиксированная Эйрихом, продолжала развиваться вплоть до VIII века. Конечно, здесь нужна большая осторожность. Не все, что носит ярлык вестготского, как, например, вестготское пение или вестготское письмо, в действительности имеет вестготское происхождение. А культурная почва Иберии, на которую были перенесены вестготские обычаи, хотя и подверглась сильному влиянию Рима, не была идентична почве галльской Аквитании.

Тем не менее есть несколько направлений для работы. В церковной архитектуре изысканная простота вестготской церкви Сан-Педро-де-ла-Нава в Саморе вполне могла иметь параллели в постримской Галлии. Ее сохранившиеся подковообразные арки и туннельные своды, очевидно, вдохновлены чем-то существовавшим ранее. Символы и стиль вестготского религиозного искусства имеют византийские корни и тоже могли пройти через Тулузу. Влияние готского языка на коренное население, хотя и ограниченное, было примерно одинаковым по обе стороны Пиренеев. Такие слова, как suppa (суп) или bank (скамья), принадлежат к длинному списку германизмов, вошедших в неолатинские языки. И поскольку молитвы, выученные в детстве, помнятся дольше всего, мы можем с полным основанием предположить, что готская форма молитвы «Отче наш», которую читали на каждом этапе путешествия вестготов от Дуная до Дуэро, также благоговейно читалась и в церкви Ностра Домина Даурата.

* * *

Судьба королевства Тулуза, естественно, наводит на размышления об «альтернативной истории». Что было бы, если бы Хлодвиг проиграл, а вестготы победили? Вестготы вполне могли это сделать. Такая альтернатива вполне возможна, и она открывает перспективу нереализованного будущего. Накануне битвы при Вуйе франки, вероятно, контролировали треть постримской Галлии. Ариане-вестготы расширяли свои владения в Иберии и Южной Галлии и имели тесные связи с остготами в Италии. Епископ Рима не имел особого положения по сравнению с другими пятью патриархами христианского мира, а большая часть Европы оставалась языческой. Если бы Аларих II победил Хлодвига, то вполне реально представить Западную Европу под властью панготской федерации, в то время как ослабленная римская[16] церковь отступила бы под обоюдным напором арианства и византийского православия. В этом случае Франция могла бы так и не родиться. Или могла бы зародиться где-то в другом месте и развиваться каким-то иным образом. Будущая власть папства, которую продвигали франки, могла бы не возникнуть. Все возможно. Ничто не может быть предсказано в точности.

Однако нескончаемым альтернативным сценариям, которые существуют на каждом этапе истории, не стоит уделять слишком много внимания. Прошлое – это не настольная игра, в которую можно играть и по желанию переигрывать. Что случилось, то случилось. Что не случилось, того не случилось. Франк Хлодвиг убил вестгота Алариха. И это франки изгнали вестготов, а не наоборот. Поэтому утверждение, что «история Франции началась в Вуйе», имеет право на существование.

История «постримских сумерек» и без того достаточно сложна. Историки должны учитывать огромное разнообразие «варваров» и, как следствие, богатый мультикультурный и мультиэтнический букет, возникший в результате их смешения с исконным населением. При их взаимодействии имело место множество неожиданных изгибов и поворотов. И здесь прежде всего следует иметь в виду, что временные рамки огромны. Промежуток между крахом Западной Римской империи в 476 году и появлением узнаваемых современных государств, таких как Франция или Англия, составляет как минимум пятьсот лет. Таким образом, «постримские сумерки» длились вдвое дольше, чем сама Западная Римская империя.

В этом отношении вестготы могут служить примером для понимания всей «варварской Европы» в целом. Их пребывание в Аквитании было всего лишь одной из остановок на очень длинном пути. Как и их сородичи, остготы и лангобарды, а также их временные соседи бургундцы, принадлежали к этнической и языковой подгруппе, которая полностью вымерла. Их язык и обычаи не были близки языку франков, ставшему прародителем современных голландского и фламандского языков и катализатором преобразования галло-римской латыни в старофранцузский. Маловероятно, что в Амбуазе Аларих II смог бы разговаривать с Хлодвигом, не используя латынь или переводчика. Более того, на своем пути вестготы, несомненно, сталкивались со многими другими «варварами» и по ходу дела «загрязняли» свой язык, культуру и генофонд. Среди них вандалы относились к восточногерманским племенам, свевы, или швабы, – к центральногерманским, гунны были тюрками, а аланы имели иранское происхождение (как современные осетины).

Создание коллективной памяти играет с ней много недобрых шуток.