Воспоминания. Правнук двух декабристов о жизни в России времен Александра III, Николая II и революции - Александр Васильевич Давыдов

В этом доме супруги Лаваль прожили до самой смерти. Иван Степанович скончался 20 апреля 1846 года, а жена его 29 декабря 1850 года.

19 марта 1814 года, в день взятия союзниками Парижа, Лавали находились в Лондоне, где жил в это время будущий король Людовик XVIII. Александра Григорьевна, узнав, что претендент находится в тяжелом денежном положении, передала ему через герцога Блакаса 300 000 франков и, в благодарность за это, получила от него миниатюрный портрет, а в 1817 году король пожаловал ее мужу графский титул.

У Лавалей было шестеро детей: четыре дочери и два сына. Сын Павел, родившийся в 1811 году, умер от оспы через год после рождения, сын Владимир, родившийся в 1806 году, проигравшись в карты, застрелился в 1825 году. Из дочерей Зинаида, родившаяся в 1803 году, была замужем два раза, в первый раз за графом Лебцелтерном, австрийским посланником при русском дворе, и затем, после его смерти в 1854 году, за итальянским поэтом Иосифом Кампанья. Дочь ее от Лебцелтерна вышла замуж за герцога Des Cars. Одна из дочерей последней, графиня Жанна де Косе-Бриссак, имела дочь, вышедшую замуж за князя де Робека, графа Леви-Мирпуа. В замке последней «La Morosière» похоронена графиня Зинаида Ивановна Лебцелтерн. София Лаваль, по прозвищу Frison, которой после смерти матери перешел дом на Английской набережной, была замужем за графом Борхом, церемониймейстером и директором Императорских театров, Александра Лаваль, воспитывавшаяся у бабушки Козицкой, вышла замуж за графа С. Т. Ф. Корвин-Коссаковского, сенатора, ученого и публициста.

Совершенно особенная судьба ждала старшую дочь Лавалей – Екатерину, или, как ее звали в семье, Каташу. Родилась она в 1800 году. О детстве ее не сохранилось никаких сведений, кроме свидетельства ее сестры Зинаиды: «Естественно веселая, прямая, порывистая, с очень развитой чувствительностью, она отличалась необыкновенной отзывчивостью и добротой». Образование, по настоянию отца, она получила превосходное. Говорила она и писала по-русски, французски, английски, итальянски и немецки. Жозеф де Местр в письме к Александре Григорьевне Лаваль говорит: «Mettez moi, je vous prie, aux genoux de cette grave Catache, notre maitresse à tous sur le participe passé»[8].

Предо мной миниатюрный портрет Каташи, сделанный в Париже, незадолго до ее свадьбы. Ее нельзя назвать красивой. Белокурая, с голубыми глазами, высоким лбом, небольшим ртом, но с довольно толстым носом, унаследованным от деда Козицкого, она производит очень милое и нежное впечатление. Все же в обществе она имела большой успех, благодаря живости своей беседы, природному уму и излучавшейся от нее доброты.

После Реставрации Бурбонов графиня Александра Григорьевна Лаваль проводила много времени в Париже. На одну зиму сняла дворец Lobau и принимала в нем весь Париж. В 1819 году в доме Татьяны Борисовны Потемкиной Каташа встретилась с ее племянником князем Сергеем Петровичем Трубецким. Он был сыном князя Петра Сергеевича Трубецкого от его первого брака с светлейшей княжной Дарьей Александровной Грузинской. Князь С. П. Трубецкой родился 29 июня 1790 года, и ко времени его знакомства с Каташей ему было уже 30 лет. Это был высокого роста, стройный, с красивыми черными глазами и вьющимися волосами человек, очень умный и образованный, напоминающий чертами лица свою мать-грузинку. Сходство это заметно и в миниатюре, сделанной в Париже, особенно же в его фотографии, снятой в старости, сохранившихся у меня.

Каташа и Трубецкой полюбили друг друга и, с согласия родителей, вскоре повенчались. Свадьба их состоялась 16 (28) мая 1820 года в русской церкви на Вандомской площади, где тогда помещалось русское посольство. После свадьбы молодые вернулись в Петербург и поселились в доме Лавалей, где родители Каташи устроили им квартиру, в которой они жили совершенно самостоятельно. Счастье их было безгранично, но оно оказалось недолговечным. Их уже ожидали страшные события, которые хотя не разлучили их, но совершенно искалечили им жизнь.

Князь С. П. Трубецкой воспитывался и получил образование в ту эпоху, когда молодые представители русского дворянства – единственной культурной среды тогдашнего русского общества – всецело находились под влиянием идей французской революции и энциклопедистов. Эта молодежь выросла во времена «дней Александровых прекрасного начала», а долголетнее пребывание за границей во время Наполеоновских войн и особенно жизнь в Париже способствовали развитию в ее среде демократических и либеральных настроений. Князь С. П. Трубецкой не только вполне был проникнут этими настроениями, но и был одним из первых, способствовавших попытке претворения их в действительность. Вернувшись в 1816 году из-за границы в Петербург, он сначала вступил в масонскую ложу «Три Добродетели», а затем в 1817 году образовал вместе с Александром и Никитой Муравьевыми первое тайное общество под названием Союз спасения или Общество истинных и верных сынов Отечества, устав которого был написан Пестелем. В 1818 году общество это было переименовано в Союз благоденствия, уставу которого, ранее составленному Александром и Михаилом Муравьевыми, П. Колошиным и князем С. П. Трубецким, послужил основанием устав Тугендбунда. В 1822 году на месте уничтоженного Союза благоденствия было создано в Петербурге Северное общество, в котором князь С. П. Трубецкой занимал видное положение.

Квартира Трубецких в доме Лавалей, в котором бывали кроме всей знати сам император и вся императорская фамилия, была, конечно, наиболее безопасным местом для собраний заговорщиков. В ней, в ванной комнате жены, Трубецкой хранил ручной печатный станок. В этой квартире Каташа познакомилась с Пестелем, Рылеевым, князем Волконским и другими друзьями мужа. Однако Каташа не подозревала ничего о том, что происходило у нее. Когда же, наконец, из неосторожного разговора она поняла, что затевает ее муж, она стала горячо отговаривать его и указывала ему на то, что его ожидает. Уговоры ее были напрасны, и заговорщики успокаивали ее тем, что бояться нечего, т. к. все меры предосторожности ими приняты.

14 декабря 1825 года в передней дома Лавалей Пущин и Рылеев уговаривали Трубецкого, избранного накануне диктатором, выйти к взбунтовавшимся войскам на Сенатскую площадь. Он, потеряв веру в успех восстания, не послушался своих товарищей и скрылся с женой в австрийском посольстве у зятя графа Лебцелтерна, где и был арестован.

С арестом любимого мужа счастливая, беззаботная жизнь Каташи, кончилась навсегда. Николай I на личном допросе Трубецкого обещал ему сохранить жизнь и велел тут же написать об этом жене. Таким образом Каташе, у которой отпал главный страх потерять любимого мужа, осталась одна забота о том, чтобы, несмотря на ссылку, с ним не разлучаться. Для этого, прежде всего, надо было примирить родителей с мыслью о разлуке, быть может, навсегда и, главное, получить от императора Николая I разрешение ехать за мужем