Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

его невозможно было бы отнять от нее, ибо устранение субстанциальной формы есть гибель того, формою чего она является; например, рассудок — если его устранить, то уничтожится сам человек. Не то — душа, ибо мы постоянно находим, что она (первоначально) невежественна, лишена разума и, лишь научаясь, становится знающей, следовательно, разум в ней — форма завершающая, выводящая заложенное в ней из потенции в актуальность путем упражнения и обучения, а не форма субстанциальная; ибо мы находим, что он, находясь в душе в состоянии потенции, до перехода в состояние актуальности, подобен солнечному свету, делающему совершенным воздух, создавая ему сияющий совершенный свет. Итак, разум для (л. 8) души является формой завершающей, а не субстанциальной. А если выяснилось, что разум не является для души ни субстанцией материальной, ни субстанцией формальной, то остается лишь признать, что он есть субстанция, состоящая из материи и формы, так как этим исчерпываются все возможные определения разума, и нет никакого четвертого определения, которое можно было бы к нему применить. Но если разум состоит из материи и формы, то ясно, что материя и форма предшествует ему по природе, и, следовательно, очевидно, что первыми были созданы две простейшие субстанции[53] и что разум образовался от них.

Дойдя в нашем изложении до этого места и разъяснив то, что мы желали привести как ответ возражающему нам, в доказательство первосозданности двух простейших субстанций, обратимся к обещанному нами объяснению причин различности субстанций и предшествования их друг другу по духовности и степени. Я утверждаю, что это зависит от трех причин. Во-первых, от того, как распространяется свет, созданный могуществом и волей; (л. 8 об.) во-вторых, от того, как получают субстанции этот свет одна от другой; в-третьих, наконец, от различия, существующего между дающим и воспринимающим, актом давания и актом восприятия. Что касается того, как распространяется свет от могущества и воли, то мы уже объяснили, что начало его отлично от его конца и середина его — от обеих сторон; ибо в своем начале он таков, каким исходит от могущества и воли, и нет в нем тени или тьмы, которые замутили бы его и огрубили, конец же его имеет множество теней и различных затемнений, которые мутят его и огрубляют; что же касается его середины, то она как бы удерживает обе стороны в равновесии. И если кто-либо, возражая, скажет: а разве великий и преславный Творец не в состоянии создать свет, обладающий всюду равной степенью затененности, начало которого было бы подобно его концу, а середина — обеим сторонам? — то мы ответим: на подобное возражение мы уже дали достаточный ответ, однако здесь необходимо сделать некоторые дополнительные разъяснения (л. 9). А именно: следует заметить, что первая из созданных вещей возникает сообразно возможности материи подвергаться воздействию, а не сообразно могуществу ее творца и создателя; однако ни в какой мере не является возможным, чтобы свет, исходящий от тени какой-либо субстанции, был подобен свету, распространяющемуся от могущества и воли, свободному от всякой тени и затмения. Ведь тогда бы свет вернулся к моменту творения и создания, и все сотворенные вещи стали бы равны друг другу, уничтожилась бы разница между общим и частным, мудрость лишила бы силы все субстанции, кроме разума, перестала бы существовать небесная сфера с ее формой, прекратились бы возникновение и исчезновение, темперамент и смешение, сочетание и сопряжение, справедливость и уравнение, истина и ложь, награда и наказание. Отсюда ясно, что сотворенное Творцом великим и преславным есть наисовершеннейшее и наилучшее; ведь Господь наш и Творец наш высок великой высотою!

Что же касается различия субстанций сообразно тому, как они получают свет одна от другой, то здесь существует несколько типов. Так, есть субстанция, принимающая свет от могущества и воли самой своею сущностью, без какого-либо посредника (л. 9 об.), — таков разум, воспринимающий свет мудрости своей сущностью, без посредства какой-либо другой субстанции, которая бы находилась между ним и мудростью; благодаря этому мудрость стала сущностью и субстанциальностью разума. Другие же субстанции получают свет через одного посредника, или двух, или трех, или даже более. Так, разумная душа получает свет мудрости через посредство одного лишь разума, животная душа (получает его через посредство разумной души и разума, растительная душа)[54] получает его через посредство животной души, разумной души и разума вместе, природа — через посредство двух скотских душ и тех субстанций, которые над ними; телесная же материя и телесная форма — я разумею стихи и их качества — получают свет через посредство природы и тех субстанций, которые над нею. А если так, то разум, воспринимая свет мудрости своею сущностью, без всякого посредника, совершенно лишен невежества, и знание его — полно и совершенно, а ведение его — чисто и беспорочно, ибо свет его и сияние его таковы (л. 10), какими они исходят от могущества и воли, и не появляется в них ни тени, ни тьмы, которые делали бы их мутными. Поэтому разум обладает истинным знанием вечных, непреходящих вещей. Что же касается разумной души, то, приобретая свет свой через посредство отблеска[55] разума и его тени, она становится грубой, и овладевает ею невежество, вследствие чего она нуждается в науке и упражнении, чтобы сделать действительным то, что заключено в ней потенциально. Далее животная душа, получая свой свет от тени разумной души, еще более затмевается и мутнеет; она лишена способности исследования и различения и нуждается в телесных чувствах; поэтому она обладает лишь способностью предполагать и воображать[56], причиною чего являются одни чувства, без участия разума. Затем, что касается растительной души, то она, получая свой свет лишь от тени животной души, в большей степени, чем остальные души, подвержена затемнению; она лишена душевного чувства, обладая лишь естественным чувством, т.е. страстью к воспроизведению (л. 10 об.), а поэтому она тяжела и связана со своим местом на земле. Что касается, далее, природы, то, будучи наиболее удаленной от истинного света и чистого сияния, по причине многих посредников, находящихся между светом и нею, она в наибольшей степени подвержена тени и мраку, став телесной и доступной созерцанию индивидуумов (?)[57]; она движется совершенным круговым движением и отличается способностью производить возникновение и исчезновение, как мы объяснили это на словах Философа, сказавшего, что природа есть начало движения и покоя. Наконец, что касается стихий и их качеств, то они, получая свой свет лишь от тени природы, являются чистой тенью и полной тьмою и получают способность смешиваться