Барыня Друидка 2 - Елена Шатилова

— Семён, убирайся подобру поздорову! — выкрикнула я. Луна подомной заплясала.

— А вы мне не указ, Екатерина Фёдоровна! — с вызовом, да с брезгливостью на лице ответил бывший управляющий.

— Ты на моей земле, убирайся, говорю!

— Дела решу и уйду. Лошадей в стойло поставь, Олег, разговор долгий, — Семён сказал приказным тоном. У кузнеца аж желваки заходили.

Подняв руки, я направила дар на лошадей, меня не волновало, что я сегодня уже сильно потратилась. Эта тварь претендует на моих людей, и я его остановлю!

Животные занервничали и начали лягаться. Второй мужик сразу отбежал, а вот Семён стал хлестать своего коня, видно на рефлексе, не сразу поняв в чём причина.

— Это опять ты, дрянь! — следующей под удар попала я.

Хлыст описал дугу и больно прошёлся по моей открытой ноге и боку Луны, она сразу встала на дыбы. Я вцепилась в неё, удержавшись, поторопилась её успокоить.

Боль пульсировала в ноге. Злость залила глаза. Я выкрикнула, указывая пальцем на бывшего управляющего:

— Взять его!

Глава 4

Я выкрикнула приказ и потом только задумалась о последствиях. И самое неприятное из них, что крестьяне меня не послушают, ведь я не авторитет.

Но его выполнили молниеносно, и первым к Семёну Марковичу кинулся староста и, как ни странно, Олег-кузнец. Они мастерски скрутили бывшего управляющего, заломив ему руки за спину, отчего он стоял в согнутом состоянии, склонившись передо мной. Также скрутили и его пособника.

— Вы не имеете права, я в жандармерию пожалуюсь! Это самоуправство! — кричал Семён Маркович, но с такого положения звучало не внушительно.

— Ты что, холоп, барином себя возомнил⁈ — пыхтя от возмущения, сказала я. Злости прибавила саднящая боль в ноге.

Я спрыгнула с лошади и подобрала его хлыст, который Степан Иванович вырвал из рук махинатора. Внутри всё кипело. Чувства нагнетались до такой степени, что подташнивало. Я готова была порвать бывшего управляющего, в меня словно бес вселился. Взмахнув кнутом, просто опустила в снег, но звук всё равно получился свистящий.

Староста с кузнецом сразу поняли, что я хочу сделать, подхватив вора, они поволокли его прочь со двора. Видно, память о временах крепостничества ещё не выветрилась, и они выполняли вбитую с детства программу. Мне оставалось только следовать за ними и закончить, что начала, пока адреналин не отпустил.

Вначале я не поняла, куда тащат уже визжащего Семёна, потом увидела. Современного человека не удивить торчащими на улице столбами, скорей наоборот, отсутствие непонятно. Вот и я просто не замечала такие достопримечательности. А сейчас увидела. В широком месте, эдакая площадь между домами, посередине стоял довольно толстый деревянный столб, к нему и подвели бывшего управляющего.

— Пора платить по счетам! — процедила я. — Ты дважды поднял на меня руку, холоп! Думаешь, я это прощу? Разденьте его, а то пальтишко испорчу.

— Что за дикость⁈ Вы не имеете права! Я не ваша собственность! — продолжал вопить Семён Маркович.

Эка как заговорил, — со злорадством смотрела, как староста с кузнецом приступили к выполнению приказа.

Степан с Олегом умудрялись и держать вырывающегося вора и сдирать с него одежду, вырывая пуговицы с корнями.

— Простите, Екатерина Фёдоровна! — бывший управляющий чуть ли не блеял срывающимся голосом.

Но я, даже если и хотела, остановиться уже не могла. Собралась вся деревня. На кону мой авторитет. Если я его сейчас отпущу безнаказанным, то меня посчитают слабачкой и отодвинут в сторону. И в первом ряду будет Семён Маркович.

Пальто и камзол, расшитый канителью, улетели на землю, осталась только шёлковая рубашка, белая. Как на праздник собирался, ублюдок! Этот факт меня ещё больше разозлил.

Мужчины верёвкой прикрутили жертву к столбу и отошли в сторону. Говорить уже не было смысла и примеряться не стала, со всей дури замахнулась, и кнут, описав свистящую дугу с глухим звуком, прошёлся по спине Семёна.

По площади раздался крик боли.

Я старалась не смотреть на людей, но чувствовала, многие рады такому повороту событий. Возможно, глядя на то, как он легко ударил меня плёткой, сам бывший управляющий распускал её не раз.

Не делая паузы, я саданула ещё и ещё. Белая рубашка быстро пропиталась кровью. Семён, не сдерживаясь орал, скорей всего его никогда так не били. Я вот не представляю, чтобы староста или кузнец вопили резаной свиньёй.

Четвёртый раз получился слабей. Руки гудели, да и запал прошёл. Меня начало потряхивать, списала на отходняк от адреналина.

Опустив плётку, я пошла обратно к дому кузнеца, нужно было разобраться со вторым, пока есть силы. Нет, бить его не собиралась, но постращать нужно.

Мужчину продолжали держать наши деревенские. Он, к его чести, не вопил о правах и не вырывался, но глаза были испуганные.

Я демонстративно сложила кнут, увидев, что испачкала рукавицы в крови, орудие наказание не обтёрлось об снег полностью.

— Кто такой? — сощурив глаза, я уставилась на мужика.

— Сергей Алексеевич Морышко, приказчик я.

— Зачем приехали?

— Так, девица… — он посмотрел на дверь, откуда выглядывала Глаша. — Сказали приехать оформить, переезжать собралась… замуж… — голос стал сбивчивый.

— Девушка — маг, моя ученица. У неё здесь жених. А ты соучастник в махинации по воровству магов…

— Барыня… помилуйте! — он осел, мужики не стали его держать, он и бухнулся на колени. — Не знал. Я человек подневольный, хозяин сказал — я сделал.

— Передай своему хозяину. Семён под судом ходит, если ещё раз здесь его людей увижу, пришью к делу как соучастника, на каторге вместе баланду есть будут, — сказала сквозь зубы.

Приказчик понял, что его трогать не будут, поднялся, подбежал к своей лошади, запрыгнул на неё и не оборачиваясь ускакал.

А я поняла, что силы покидают, ноги подкашиваются.

Вот это я перепсиховала! Нужно домой, — подумала я и сделала шаг к Луне.

Неожиданно почувствовала, что меня кто-то подхватил под руку и повёл в дом кузнеца. Это был Степан Иванович.

Когда мы зашли, он сказал только одно слово «кыш» и мы остались одни. Хозяева, как мыши, скрылись в соседних помещениях. Как оказалось, не совсем одни, Олег зашёл следом.

Меня усадили на скамью, кузнец пошёл к печке и сталь греметь посудой — отвар готовит, любят они это дело, — я нашла силы хмыкнуть, хотя готова свалиться под лавку. Перед глазами всё плыло.

—