Императрица из 21-го века - Вадим Владимирович Чинцов

достигли Москвы, где находились и Елизавета Петровна, и Пётр Фёдорович, и весь императорский двор. В Москву они приехали в канун дня рождения Петра Фёдоровича, когда ему должно было исполниться шестнадцать лет.

За три версты до Первопрестольной, на Тверской дороге, нас встретил Карл Сивере, тогдашний кофишенк императрицы (придворный, который готовил для императрицы кофе, чай или горячий шоколад) и один из мимолётных любовников, вскоре ставший камер-юнкером двора Петра-Ульриха, а через некоторое время и графом. Сиверс выразил большую радость в связи с приездом дорогих гостей, которых, по его словам, с нетерпением ожидали в Кремле.

Встреча превзошла все ожидания: мы трое были обласканы, засыпаны подарками и награждены: отец орденом Святого Александра Невского, а меня и маман орденом Святой Екатерины.

К удивлению императрицы я и прибывшие со мною придворные прекрасно знали русский язык.

Я указала на одетых во все новое моих дворян — Ваше Величество! Позвольте представить лучшего фехтовальщика Пруссии, Пауля Готфрида и его учеников, прусских дворян. Господин Готфрид мечтает стать вашим придворным фехтмейстером, а этим десять дворян хотят служить в русской гвардии! Все они обучались современным наукам, в том числе фортификации, тактике и стратегии, прекрасно стреляют и смогут стать образцом для подражания многим старожилам среди офицеров гвардии! А это мои фрейлины, прошу разрешить их оставить для услужения. Все знают русский и еще несколько языков как свой родной немецкий.

Мой отец добавил — Ваше Величество, я, как генерал-фельдмаршал, могу вас заверить, что вы, дав свое согласие, получите в гвардию самых преданных Вашему Величеству и опытных офицеров, которые многое освоили за семь с лишним лет обучения.

Елизавета покосилась на богатырски сложенных прусаков и задержала свой взгляд на Готфриде, у которого усы были лихо закручены и напомажены — Ну что же, я не против!

Императрица Елизавета Петровна приняла сама чин полковника всех гвардейских полков, а гренадерскую роту преображенцев, способствовавшую её вступлению на престол, исключила из состава полка, наименовав её Лейб-кампанией со статусом отдельной части.

Ночью 25 ноября 1741 года цесаревна Елизавета Петровна с гренадерами Преображенского полка совершила государственный переворот, арестовав младенца-императора Ивана VI Антоновича и его родителей — принца Антона Ульриха Брауншвейгского и Анну Леопольдовну.

Елизавета Петровна, с детства привыкшая к рядовой гвардейской среде, лучше, чем кто-либо из особ её ранга, могла оценить отвагу преображенских гренадеров: они ради неё нарушили присягу, данную законному монарху (малолетнему Ивану VI). Никто не мог им гарантировать, что захват власти произойдет гладко и что гвардейские и иные полки, расквартированные в столице и вблизи неё, не выступят против них. Взойдя на престол, она не могла отделаться от мысли, что с ней могут обойтись так же. В этой ситуации она могла доверять только тем, кто сделал её императрицей. Поэтому Елизавета Петровна и днем и ночью буквально окружала себя кольцом из лейб-компанцев, будучи во дворце, в спальне, выезжая куда-либо или совершая длительные путешествия.

— Я прикажу зачислить всех десятерых в мою Лейб-компанию гренадеров, вон какие рослые твои прусаки, князь! Пока поручиками, а там посмотрим, как они себя покажут. За верность я всегда жалую по заслугам. Цени! Только этой роте гренадеров Преображенского полка я доверяю охрану дворца! Это мои личные телохранители! Я сама состою в роте в чине капитана. Все триста рядовых гренадеров за свои заслуги стали поручиками, дюжина вице-капралов — капитан-поручиками, двенадцать капралов стали капитанами, подпрапорщик и квартирмейстер произведены мною в секунд-майоры, шестеро вице-сержантов произведены были в премьер-майорский чин, восемь сержантов — подполковниками, прапорщик произведен в полковники, адъютант стал бригадиром, два подпоручика стали генерал-майорами, два поручика — генерал-лейтенантами, а капитан-поручик получил чин полного генерала!

Мой отец поклонился — Вижу, что рядом с вашим Величеством дети прусских баронов быстро сделают карьеру!

Я же едва удержалась от усмешки — я знала, что пользуясь в течение всего царствования императрицы Елизаветы исключительными милостями и вниманием, лейб-компанцы отличались, однако, крайней распущенностью и почти полным отсутствием дисциплины. Отчасти это подпитывалось тем, что они имели самого высокопоставленного ротного командира в Русской армии — саму императрицу. Императрица одарила дворянством всех, кто его не имел. Многие умерли в своих поместьях от болезней и пьянства, так и не успев стать родоначальниками дворянских родов. Они были уже в годах, в основном неграмотными, но почти поголовно женатыми. Многие породнились, создав семьи между своими детьми. Дети многих лейб-компанцев также посвятили свои жизни службе в лейб-гвардии.

Елизавета Петровна была очарована невестой племянника и при любом удобном случае ласкала и одаряла меня. Да и жених в первые дни был очень внимателен и предупредителен по отношению к невесте, но вскоре я поняла, что передо мною не более чем неразвитый, хвастливый и физически очень слабый подросток, ничуть не изменившийся со времени нашей первой встречи.

Моими наставниками стали выдающиеся люди России того времени: основы православия помогал постигать архимандрит Симон (Тодорский), грамматике русского языка должен был обучать знаменитый ученый Василий Ададуров, а танцам — балетмейстер Жан Батист Ланде. Ададуров, узнав о моих знаниях русского языка, был ошарашен, мы с ним разбирали трудные математические задачи, которые могли решить немногие, разве что сам Василий и его учитель Эйлер! Он познакомил меня с великим Ломоносовым, адъюнктом физического класса Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге. Узнав, что с детства я увлеклась чтением книг, Ададуров пришел в восторг. Сначала это были художественные романы видных европейских писателей того времени, затем их заменила более серьезная литература — труды по социально-политической истории Европы и сочинения французских просветителей (Вольтера, Дидро, Бейля, Монтескье). Мы спорили о различных философских течениях. Императрица, которой Ададуров сообщил о моих знаниях, еще больше мне потворствовала, задаривая разнообразными подарками.

28 июня произошло принятие Ангальт-Цербстской принцессой нового, православного, исповедания и нового имени — Екатерины Алексеевны.

Без ошибок и совершенно без акцента произнесла я символ веры, чем поразила всех присутствовавших в церкви. А на следующий день произошла наша помолвка с Петром сопровождаемая обрядом обручения, мы теперь официально объявлены женихом и невестой. Мне, новой Великой княжне, объявленной «Императорским Высочеством» был придан и придворный штат, который возглавляла приставленная ко мне метрессой-оберегательницей графиня Мария Андреевна Румянцева.

Хуже обстояло дело с моим будущим мужем: к Петру Фёдоровичу для досмотра за ним и опеки не приставили никого, и он в ожидании свадьбы пил водку и слушал от своих лакеев, камердинеров и слуг разные сальности об обращении с женщинами. А я, зная это, всё больше мечтала свернуть шею своему жениху.

Глава 5

Я невольно вспомнила как Петр обрадовался приезду невесты — теперь у него появилась подруга для игр. Он даже забросил свои экстравагантные замашки и был со