Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

Чикаго, который благодаря последователям Алинского все еще оставался эпицентром прогрессивных инициатив. Страховщики, увидев, как банки под натиском Гейл Чинкотты и других активистов расплачиваются за дискриминационную политику кредитования, решили действовать на опережение – наладить отношения с местными сообществами, пока их самих не привлекли к ответственности за десятилетия дискриминационной практики. Джерри специализировался на создании финансовых схем строительства доступного жилья, умело комбинируя государственные средства и корпоративные инвестиции. «Джерри пытался навести мосты между корпоративной элитой и простыми горожанами», – вспоминал Ричард Мэнсон, познакомившийся с Джерри в 1981 году, когда тот консультировал Aetna.

По работе Джерри приходилось ездить в самые разные уголки страны. В бруклинском Парк-Слоуп, который газета Daily News называла «нищим», «криминальным» и «пустырем с выжженной землей», Джерри помог Aetna объединить усилия с местными и федеральными ресурсами для восстановления таунхаусов, уничтоженных поджогами[36]. Сегодня эти дома, расположенные напротив хипстерского магазина винтажной одежды и фешенебельного ресторана, стоят от 2 до 3 миллионов долларов каждый.

В Пенсильвании Джерри сотрудничал с общественником Майком Эйхлером, который был лично знаком с Алинским и обучен конфронтационной тактике его организации. Они работали в долине Мононгахилы – регионе вокруг Питтсбурга, опустошенном из-за краха сталелитейной промышленности. Эйхлера наняла группа корпораций со штаб-квартирами в Питтсбурге, а он, в свою очередь, привлек Джерри, наслышанный о его таланте выстраивать схемы финансирования недвижимости. Они быстро нашли общий язык. Нестандартная идея Эйхлера – научить безработных сталеваров создавать некоммерческие организации и самим добывать деньги на развитие родных городов – показалась Джерри весьма здравой.

«Стратегия была крайне рискованная, – рассказывал Эйхлер. – По всей стране, а в Питтсбурге особенно, царил стереотип: жителей этих городков считали необразованными, “сила есть, ума не надо”, неспособными понять изменения в экономике или переучиться». Ни он, ни Джерри в это не верили. «Это было крайне необычно, ведь подобных стереотипов придерживалось большинство образованных людей».

Эйхлер находил готовых к сотрудничеству местных, а Джерри их обучал. Иногда он мог часами сидеть в магазине автозапчастей, куда постоянно заходили покупатели за глушителями и фарами, объясняя его владельцу, как убедительно презентовать банку идею для получения кредита на коммерческую недвижимость. Вместе они построили четырехэтажное здание, сдали его в аренду и направили полученный доход на строительство доступного жилья для безработных сталеваров. Эйхлера поражал неиссякаемый оптимизм Джерри: никаких «Не уверен, сработает ли это» или «Может, не стоит так говорить», только «Конечно, все получится!».

В Чикаго один из друзей познакомил Джерри с девушкой на несколько лет младше, с которой у него обнаружилось поразительно много общего: оба выросли в Клейтоне, оба придерживались либеральных взглядов, оба происходили из зажиточных семей, которые исповедовали реформистский иудаизм и сколотили состояние на недвижимости.

Конни Гибстин была умной амбициозной студенткой-медиком с живым характером и неукротимым духом соперничества. Получив диплом врача в Университете Миссури, она переехала в Чикаго, где прошла интернатуру, а затем и ординатуру по дерматологии в Северо-Западном университете.

Дед Конни, Герман Гибстин, приехал в Сент-Луис ребенком в 1893 году из Александрии – города, расположенного в то время на территории Российской империи, – вместе с родителями и четырьмя братьями и сестрами. Его отец Моррис Гибштейн (фамилию он изменил по прибытии в Штаты) на родине вел успешную торговлю пиломатериалами, но в Сент-Луисе стал портным. Дети же занялись шляпным бизнесом. На рубеже веков средний сын Сэмюэль, еще будучи подростком, основал Samuel Gibstine & Company. Дело пошло так успешно, что старшая сестра открыла собственный магазин пасхальных шляпок, украшенных цветами во французском стиле, и взяла на работу младшего брата Германа[37]. К 1905 году 20-летний Сэмюэль продал шляпный бизнес и переключился на недвижимость. Его компания Samuel Gibstine Real Estate со временем стала одним из крупнейших игроков на рынке недвижимости Сент-Луиса[38].

Герман переходил от шляп к недвижимости медленнее и с приключениями. В начале 1920-х он работал финансовым управляющим в American Millinery Company и активно участвовал в масонском движении[39]. У него была жена, двое детей – Элеонора и Марвин – и уютный кирпичный домик в Юниверсити-Сити. В августе 1925 года кто-то оставил на ночь включенный утюг на шляпной фабрике. Сработала система пожаротушения, уничтожив товары на 50 000 долларов[40]. Фирма обанкротилась. Когда кредиторы выстроились за своей долей, Гибстин заявил, что его ограбили – украли полторы тысячи долларов, спрятанных под матрасом: выручку от продажи «166 с половиной дюжин» шляп[41]. Федеральный судья, рассматривавший дело, потребовал вернуть деньги – в противном случае Германа ждало обвинение в неуважении к суду. Он сбежал в Сиэтл к сестре, но там его арестовали за мошенничество. Обвинения сняли лишь после того, как родственники расплатились с кредиторами[42].

Герман вернулся в Сент-Луис и стал одним из основателей агентства недвижимости Haffner & Gibstine. Компания располагалась на оживленной Истон-авеню (ныне проспект Мартина Лютера Кинга) и продавала бунгало в районах Ричмонд-Хайтс, Гамильтон-Хайтс и Вилл. За годы работы его бизнес-партнеры менялись, но районы оставались те же – именно они десятилетия спустя опустеют после массового исхода белого населения, и именно их будет пытаться возродить муж его внучки Джерри Альтман.

Марвин, сын Германа, обладал математическим складом ума и тягой к науке. Он окончил Soldan High School – государственную школу Сент-Луиса, в которой учились многие дети из обеспеченных еврейских семей. В 1940 году поступил в Вашингтонский университет и в 1946 году окончил медицинский факультет, получив диплом врача[43]. В том же году он женился на Пегги Фрэнсис, дочери управляющего компанией недвижимости из Клейтона, в то время еще студентке Иллинойсского университета. Объявление об их помолвке сопровождалось торжественным заголовком: «Мисс Пегги Фрэнсис выходит замуж за доктора»[44]. Свадьбу сыграли в Сент-Луисе, в отеле с видом на Форест-парк и после возвращения Марвина из Германии, где он проходил воинскую службу, поселились в желтом кирпичном доме на приятной, хотя и не роскошной улице в Клейтоне. У них родилось четверо детей[45].

Марвин был изобретательным человеком, но при этом отличался мнительностью. В начале 1960-х он построил в подвале дома бомбоубежище с двумя трехъярусными кроватями. «У нас там стояли канистры с водой и какие-то мусорные баки – видимо, вместо туалетов», – вспоминала Конни, их третий ребенок. В школах тогда проводили учения на случай ядерной войны – дети садились на корточки у стены или прятались под партами, готовясь к атаке, которая по логике холодной войны должна была уничтожить все живое. «Помню, как приходила ночью в комнату родителей, до смерти напуганная, и думала: “А вдруг меня не пустят домой в убежище, когда сбросят бомбу?”» После того как угроза миновала, Марвин переоборудовал подвал под радиорубку и выходил оттуда в эфир под позывным WN0BVQ. «Прибегал наверх счастливый – удалось связаться