После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

Михаил закончил разговор о поставщике и подвинул сахарницу, освобождая мне место для подноса. Я пила чай без сахара последние восемь лет. Он вспомнил это и убрал сахарницу на другой край стола, ничего не сказав.

— Первый платеж людям прошел? — спросила Нина.

— Да. Остаток зависит от дебиторской задолженности. В среду дадим точный график.

— Вторая смена спрашивает, будут ли оплачены часы на разбор шкафов.

— Все фактически отработанное время. Дополнительные часы только по письменному графику и в допустимых пределах.

Мастер рядом с Ниной сказал:

— Тогда быстрее двадцати шкафов в смену не получится.

— Мне нужна честная скорость, а не цифра для совета.

Михаил поднял взгляд от тарелки.

— Для шестидесяти установок нужен отдельный стенд контроля. Старый можно вернуть из ремонтной зоны за день.

— Кто им сейчас пользуется?

— Сервис. У них три гарантийных заказа.

— Значит, сначала график, потом перенос. Не забирайте стенд до согласования с сервисом.

— Понял.

Нина перевела взгляд с него на меня.

— Вы всегда так разговаривали?

— На работе, — ответила я.

— Дома было короче, — сказал Михаил.

Инженеры рассмеялись, Нина тоже. Я посмотрела на него и обнаружила, что не злюсь. Шутка не требовала ответа и не делала вид, будто развод был пустяком.

— Дома не составляли протокол, — сказала я.

— В этом и была ошибка, — отозвался он.

Смех оборвался. Михаил не отвел глаза, но и не стал продолжать. Он выбрал неудачное место для точной мысли. Я закончила чай и вернулась к работе.

К шестнадцати холдинг передал журнал версий. Мы открыли его вместе с Оксаной и системным администратором. Исходная таблица существовала. В ней напротив КР-17 стояло количество двадцать и пометка «пилот, серийное применение после акта». Через три дня файл изменили под учетной записью Нечаева: двадцать превратились в триста двадцать, пометка исчезла. Еще через час Павел отправил таблицу технологу.

Системный администратор показал цифровой след входа.

— Авторизация с рабочего компьютера Нечаева. Карта доступа подтверждает, что он вошел в кабинет за пять минут до изменения и вышел через сорок семь минут.

— Мог ли кто-то работать за его компьютером? — спросила я.

— Теоретически да. Но вход в систему выполнен его паролем после блокировки. Камеры в кабинете нет.

Оксана сохранила выгрузку на два накопителя и оформила акт.

— Этого достаточно, чтобы требовать новое объяснение, — сказала она. — Для вывода нужны переписка, технолог и прежний директор.

Я смотрела на две строки таблицы. Двадцать и триста двадцать. Одно число превратилось в другое за несколько нажатий клавиш, но само изменение не заставило склад выдать реле, технолога принять файл, производство собрать шкафы, а качество пропустить карты. Ошибка прошла через систему, потому что каждый проверил только свой участок.

Четыре года назад мой план тоже потерял ограничения между домашним компьютером и заседанием совета. Тогда все смотрели на результат, который хотели получить, и никто не спросил, кто имел право менять исходные условия.

— Разделяем проверку, — сказала я Оксане. — Вы ведете действия Нечаева и премию. Полякова проверяет маршрут документа и контрольные точки. Михаил отвечает только за техническую часть: где должна была появиться его подпись и почему отсутствие не остановило производство.

— Согласна, — ответила Оксана. — И еще одно. Вы не должны обсуждать с Михаилом его объяснение вне официальной процедуры.

— Не буду.

— Даже дома.

— Мы три года не живем вместе.

Она спокойно выдержала мой взгляд.

— Я знаю. Но у вас общий ребенок и личный канал связи. Я обязана назвать границу.

— Граница понятна.

Вечером Михаил прислал короткое сообщение не в рабочую почту, а в наш семейный чат с Асей: «Заберу ее с занятий в девять. По работе не пишу».

Я ответила: «Хорошо. Завтра она у меня».

Две темы, два канала, ни одной попытки использовать дочь как повод продолжить разговор.

В рабочей почте лежал его технический отчет. Первая строка называла факт: серийная спецификация не содержала обязательного поля подписи главного инженера. Вторая — его ответственность: он знал об этом пробеле с прошлого года и не добился изменения формы, потому что считал устное согласование достаточным.

Я переслала отчет Поляковой и Оксане без комментария и назначила на утро разбор маршрута согласования. Первым пунктом стоял вопрос, почему серийная форма позволяла запустить семьдесят два шкафа без новой технической подписи.

ГЛАВА 4. Ликвидатор

Слово «ликвидатор» появилось на воротах в среду утром.

Его написали черным маркером на распечатанной фотографии, приклеенной поверх объявления о встрече с профсоюзом. На снимке я стояла у экрана, за моей спиной был виден слайд с заголовком «Сценарий 3. Прекращение производства и реализация площадки». Снизу кто-то добавил: «Она уже все решила».

Фотографию сделали не в заводской столовой. На мне был серый пиджак, который я надевала два месяца назад на заседание инвестиционного комитета в Москве.