История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

сорваны с помощью вето, либо саботированы депутатами, которые, злоупотребляя своим правом голоса, затягивали выступления на целый день, чтобы не позволить провести законопроект. На провинциальных собраниях сеймиков депутаты так же часто и с тем же энтузиазмом пользовались правом на вето.

Право на свободное вето (liberum veto) превозносилось польским и литовским дворянством как воплощение их свободы. Как объяснил автор одного популярного трактата, написанного в начале XVIII века: «Право на вето – исключительное право польского дворянства и один из столпов его свободы». Он продолжал: «Если это право устранить, с ним вскоре устранится и сама свобода, и дворянство в своих правах сравняется с дворянством других стран, где монарх имеет абсолютную власть». И это не было абсурдом. Правитель все еще обладал значительной властью и мог организовать поддержку среди дворянства, раздавая высокие чины, участки королевских земель и, что, вероятно, было важнее всего, – ключевые позиции в церкви, которые он мог себе позволить. Многие дворяне опасались, что беспринципный правитель просто купит себе бо́льшую часть сейма. В их глазах вето было инструментом, позволяющим даже одному благодетельному депутату встать на пути у продажного сейма, которым манипулирует злобный монарх [2].

Зарубежные наблюдатели поражались политике Речи Посполитой. Один французский путешественник отлично выразил мнение большинства: «Правительство Польши, его конституция, то, как они проводят выборы и заседания парламента, – все это настолько абсурдно, что это государство не должно выживать». Но невероятным образом оно выживало. Речь Посполитая выдержала Шведский потоп 1650-х годов, когда в ослабленную восстанием Хмельницкого страну вторглись русские, шведские, трансильванские и османские войска. Речь Посполитая пережила и Северную войну (1700–1721), оказавшись между молотом Карла XII (Швецией) и наковальней Петра Великого (Россией) [3].

Шведский потоп, вероятно, лишил королевство и великое княжество четверти или даже трети населения, однако то, чему должно было научить военное поражение, было вскоре позабыто. Речь Посполитая не только выжила, но и поднялась – всего через несколько десятилетий, в 1683 году, король Ян III Собеский и его войско одержали поразительную победу над османскими тюрками под Веной. Для большей части польско-литовского дворянства достижение Собеского оправдывало поддержание статус-кво. Однако они забывали о прямых последствиях кампании Собеского. С недостаточными средствами, выделенными путем голосования сейма, и с устаревшей артиллерией армия Собеского потерпела поражение у стен редута Каменца-Подольского (сейчас – Западная Украина). Сейм не хотел спонсировать армию на более чем 20 тысяч человек или же тратить деньги на новое снаряжение, даже несмотря на то, что все больше соседних государств имело в своем распоряжении армию на 100 и более тысяч хорошо вооруженных солдат.

Рассматривая кандидатуры на пост правителя, сейм отдавал предпочтение зарубежным претендентам. И дело было не только в их огромных взятках, пусть они и играли свою роль. Дворянство было убеждено, что шведский правитель из династии Васа поможет им укрепить, а затем вернуть польские владения в балтийской провинции Ливонии. Преследуя эту цель, три короля из династии Васа, правившие Речью Посполитой с 1587 по 1668 год, втянули королевство и великое княжество в череду катастрофических войн. Однако начиная с конца XVII века зарубежные силы все больше избирали, а не были избранными. Так что после смерти Яна Собеского в 1696 году две враждующие стороны, поддерживаемые одна – Францией, а другая – Габсбургами и Россией, избрали двух разных королей. Кандидат России и Габсбургов, герцог и курфюрст Саксонии, вышел победителем, поскольку первым вошел с армией в Краков и Варшаву, тогда как его французский оппонент отправил флотилию, которая без дела сновала туда-сюда по Балтийскому морю у Гданьска.

Курфюрст Саксонии, в будущем король Август II Сильный (1697–1706, 1709–1733), был великим во всех отношениях, но только не в политике – как видно по приведенным выше датам, во время правления он был свергнут на несколько лет. Август II, который на момент смерти весил 110 килограмм, был достаточно сильным, чтобы голыми руками разорвать подкову на две части. О его щедрости слагали легенды. Своим архитектурным великолепием Дрезден во многом обязан его покровительству, однако Август строил дворцы и в Польше, главным образом вокруг Варшавы. Сексуальный аппетит Августа был не менее великим. Хоть информация о том, что он породил более 300 бастардов, кажется неправдоподобной, у Августа была такая репутация, что в это вполне можно поверить. Он умер после продолжительного запоя, что было вполне типично. Его последними словами было: «Вся моя жизнь была единым непрерывным грехом. Господи, пощади меня» [4].

За смертью Августа II в 1733 году вполне предсказуемо последовало разделение электорального сейма. Поддерживаемый французами Станислав Лещинский, дочь которого была замужем за королем Франции Людовиком XV, собрал наибольшее количество голосов. Но сын и наследник Августа II, Август III, получил поддержку российской императрицы Анны Иоанновны, и количественно ее армия выигрывала. Тем не менее французский флот высадил армию у Гданьска, чтобы придать значимости кандидату Людовика XV. Впервые в истории на поле боя встретились французская и русская армии по разную сторону баррикад, и русская армия одержала победу. Лещинский бежал во Францию, где он (или, скорее, нанятый им автор-аноним) написал невероятно проницательный анализ всех проблем своей родины, порицая на протяжении 300 страниц неверное использование вето, репрессии крестьян и привилегии дворянства.

«Свободный голос» (Głos wolny, 1743) Лещинского был типичным образцом новой и процветающей политической литературы Польши, призывающей к полной реформе институтов страны. Как в 1732 году объяснила группа дворян французскому послу, проблема состояла в том, что слабые Польша и Литва не представляли никакой угрозы и что «в интересах Европы поддерживать настоящую форму власти в Польше, а не то соседние князья попытаются ее присвоить». Так что древняя конституция страны и нарастающее влияние России никем не оспаривались. Русская армия без препятствий прошла на территорию страны, относясь к ее сельской местности, как любят говорить историки, как к «придорожной гостинице». За смертью Августа III в 1763 году последовало неизбежное. Под Варшавой собрались 14 тысяч русских солдат – представителей новой императрицы Екатерины Великой (годы правления 1762–1796); они должны были убедиться, что на престол будет избран кандидат Екатерины, по совместительству ее бывший любовник, граф Станислав Понятовский. Он был, как Екатерина объяснила Фридриху II Прусскому, «пешкой, которая служит нашим общим интересам». А бедняга Станислав питал иллюзии, что однажды женится на Екатерине [5].

После коронации в 1764 году Станислав Понятовский взял себе имя Август, чтобы показать, что он, как великий римский император Цезарь Август, вернет величие свой стране – Речи Посполитой. Его поддерживали многие семьи-магнаты, главным образом Чарторыйские, семья, которая на протяжении предыдущих десятилетий смогла воспользоваться политическим хаосом, чтобы выкроить для себя мелкие княжества со своими маленькими