Некрасивая - Ольга Сурмина

— Хорошо. Как скажете, — Селена пустым взглядом уставилась на пол, тяжело вздохнула, а затем направилась к выходу. — Ладно, до свидания. Я — всё на сегодня. Всем до завтра!

Костюмеры начали прощаться в ответ, Эви с удручённой улыбкой помахала рукой. Она вроде бы сочувствовала своей коллеге, а вроде иногда сама хотела оказаться на месте модели. Не ради заработка, а ради ощущения… восхищения. Наверное, приятно, когда тобой все восхищаются. А моделями… непременно восхищались. Хотя бы когда они попадались на страницах модных журналов и в ленте социальных сетей.

— Мистер Анселл, — вновь подала голос Дора, ощущая напряжение, которое едва не выступало на коже. — Это всё очень неожиданно, но, может, хотите, я поговорю с коллегами со старого места? Может, подберём вам настоящих плюс-сайз моделей, опытных?

— А Селена что у нас, пластмассовая? — Джерт раздражённо поджал губы. — Думаю, она будет отлично смотреться в кадре, и нам не придётся простаивать. На сегодня это всё, всем спасибо, все свободны. — Он развернулся и быстро пошёл прочь из студии.

* * *

Не то чтобы мисс Бауэр боялась камеры. Нет, она не боялась — ни камеры, ни людей. И всё равно что-то предательски скреблось внутри. Настолько сильно, что девушка не выспалась и шла на работу, ощущая слабость в коленях и лёгкую головную боль.

Сегодня она специально не наносила на лицо ничего, кроме пенки для умывания, чтобы не осложнять Эви и другим визажистам жизнь. Волосы завязала в скромный крошечный хвост на затылке, надела привычный белый сарафан и отправилась на работу.

Над городом висело вязкое серое небо. В этом году сезон дождей опаздывал, но, похоже, теперь он практически добрался до Токио. Селена всё утро пыталась вспомнить, где оставила свой зонт, но найти его так и не смогла. Жара, несмотря на пасмурную погоду, не отступала, а из-за тотально повышенной влажности становилось сложно дышать.

Она нехотя вошла в студию, когда там уже кипела жизнь. Моделей красили, одевали, ставили перед бессменным фоном под яркий студийный свет.

И почему-то среди многих суетящихся девушек сейчас словно гриб вырос мистер Анселл. Давал какие-то указания, советы, всем улыбался — и явно не собирался уходить.

Мисс Бауэр неловко потопталась на месте, набрала побольше воздуха в напряжённые лёгкие, затем выдохнула и двинулась навстречу своему шефу.

— О! У нас пополнение штата! Опять! — весело крикнула одна из моделей, хитро глядя на коллегу. — Селена, привет! Как тебе в другой роли? Свыклась с новой работой?

— Пока понятия не имею, привет, — она выдавила из себя нечто похожее на улыбку. Анселл тут же повернулся, прищурился и склонил голову в сторону.

— Доброе утро. Рад тебя видеть и рад, что тебя не поймал дождь. Тебе привезли одежду, реквизит, ознакомишься со своим амплуа? — мужчина выглядел довольным. Довольным, если не сказать, цветущим. В глазах танцевали случайные блики, на губах играла чуточку хитрая, заинтересованная улыбка.

— Вы что-то там про шоу-бизнес говорили, — Бауэр взяла из его рук синюю папку с референсами. — Это я рок-звездой какой-нибудь буду? Или что вы имели в виду?

— Нет-нет, это… это позднее. Сегодня ты будешь скромной домохозяйкой из шестидесятых, — в широкой улыбке показался ряд ровных белых зубов. — У тебя будет милейшее тёмно-красное платье в крупный горошек, такой же милый белый кружевной фартук, воротничок, и ты… будешь делать кофе со сливками.

Лицо девушки вытянулось. Она непонимающе хлопала глазами, пока всё-таки не решилась бездумно пролистать папку. Действительно: воротнички, горошек. Короткие волосы, симпатично завитые в стороны. Широкие юбки и такие же широкие пояса.

— Я… это себе немного не так представляла, — озадаченно пробормотала Селена. — Очень странная съёмка. Прямо как… в мужском журнале. Не уверена, что хочу сниматься в мужском журнале.

— Нет-нет, — Джерт лениво прикрыл глаза. — Ничего подобного. Полагаю, это для рекламных постеров в тематическую кофейню, посвящённую стилю Америки шестидесятых годов. Никаких странных или пошлых пожеланий мне от заказчика не поступало. Если бы я понял, что нужна съёмка с эротическим подтекстом, я бы отказался.

— А, ну тогда… тогда ладно, — девушка вновь тяжело вздохнула. — Вы сказали, всё уже привезли? Тогда когда начинаем?

— Всё, но… не совсем всё, — Анселл слегка нахмурился. — Помоги пока Шерил отснять товарные к завтрашнему дню, потому что к пяти вечера она у нас едет к заказчику в студию — там большая съёмка с реквизитом.

— Она уезжает⁈ — Селена едва не раскрыла рот. — А кто тогда меня будет снимать? Айзек⁈

— Увы, времени у нас нет, — шеф нахмурился. — Айзек… обещал подъехать к вечеру. Думаю, до вечера успеют приехать и остатки твоего образа.

— Окей… — скривившись, протянула Бауэр. — Окей, ладно, я поняла.

Она практически на автомате стала ставить штатив, настраивать свет, баланс белого, затем напомнила себе, какие съёмки идут на ближайший номер. Как обычно, очередной японский бренд хотел расширить клиентуру и пожелал видеть на страницах своего нового каталога кого-то помимо азиаток. До боли знакомая история с запахом цинизма и денег. Ведь даже внутренний рынок часто хотел видеть на постерах пресловутых белых женщин. Худых белых женщин с в ме ру узким лицом, пухлыми губами и длинными ресницами.

Так выглядел современный маркетинг. И так выглядела запудренная сегрегация. Запудренная модой, мимолётными мнениями, даже эволюционными предпочтениями — но всё-таки сегрегация. Ведь непростительно часто слово «красивый» становилось синонимом слова «достойный». А «некрасивый» — «недостойный».

За работой Бауэр на какое-то время отвлеклась. Даже забыла, что уже нужно идти переодеваться, делать макияж, готовиться. Когда Эви напомнила ей об этом, она невольно вздрогнула, потом нехотя отошла от штатива и поплелась в гримёрную.

Судя по всему, визажистам уже дали инструкции относительно внезапной новой съёмки. Селене быстро выровняли кожу, подчеркнули ресницы, брови, накрасили губы тёмно-красной жидкой помадой с сильным влажным эффектом — настолько влажным, что губы стали похожи на две спелые вишни. Лицо походило на анфас мраморной статуи, у которой, почему-то, внезапно появился соблазнительный розовый румянец.

— А тебя удобно красить, — пробубнила Эви, глядя на коллегу. — Кожа гладкая, длинные ресницы. Я даже… как-то не замечала, какие они у тебя длинные. — Визажист взяла утюжок в попытке сделать девушке