Книга Видящих: Проект «Алия» - Сергей Тотьмянин

И я понимаю, что Проход — это не прыжок в неизвестность. Это остановка. Прекращение сопротивления течению, которое уже давно несёт тебя домой. Последний вздох того, кто думал, что он пловец. И первое беззвучное слово того, что есть сам океан.

ПРАКТИКУМ I (ВОЛЯ-БАЗОВАЯ):

В тишине спроси себя: «За что я цепляюсь сильнее всего? Что, если бы я это потерял, заставило бы меня сказать: «Я больше не я»?». Не принимай первый умственный ответ. Жди ответа из глубины, из страха, из сжатия в груди. Это может быть: привязанность к роли (матери, учителя, спасителя), к определённой идее о себе («я сильный», «я духовный»), к кому-то, к месту, даже к самому Пути.

Обнаружив этот «крючок», не пытайся его вырвать. Подойди к нему с любопытством сталкинга. Почувствуй энергию привязанности. Какую потребность она закрывает? Страх небытия? Жажду любви? Потребность в значении?

Теперь, в уме или в действии, соверши малый акт отпускания. Дай другому последнее слово. Позволь планам измениться. Признай свою неправоту в мелочи. Делай это, сознавая: «Я отпускаю не факт, а свою привязанность к нему как к опоре». Наблюдай за пространством, которое открывается там, где раньше была эта сжатая пружина идентичности.

ПРАКТИКУМ II (ВОЛЯ-ГЛУБОКАЯ):

Ляг, расслабь тело полностью. Представь, как оно медленно становится прозрачным, растворяется, начиная с пальцев ног и рук. Не как сон, а с полным ощущением: «Вот это — исчезает». Доведи до ощущения, что тела больше нет.

Затем раствори таким же образом эмоциональное тело — все чувства, все сердечные привязанности. Останься чистым, безэмоциональным присутствием.

Затем раствори ментальное тело — все мысли, воспоминания, концепции. Пусть ум станет пустым экраном.

Останься тем, что наблюдает за этим исчезновением. А затем поставь последний вопрос: «Кто наблюдает?». Не ищи ответа в уме. Направь всё внимание на того, кто задаёт вопрос. И растворись в этом вопрошании.

Побудь в том, что останется. Не в состоянии «ничто», а в состоянии «всё», которое не имеет границ и центра. Возвращайся медленно, слой за слоем, но сохраняя память об этом безграничном фоне.

АПОКРИФ:

«Не бойся раствориться.

Ты не исчезнешь.

Ты просто перестанешь быть тем, чем никогда не был.

Ты — не история. Не имя. Не тело, что стареет. Не чувство, что проходит. Не мысль, что улетает.

Ты — пространство, в котором история рассказывается. Тишина, в которой звучит имя. Осознавание, в котором рождается и умирает тело. Любовь, до всяких чувств. Знание, до всяких мыслей.

Ты так долго играл в прятки с самим собой. Притворялся маленьким, тёмным, отдельным. Чтобы потом с такой радостью найти себя — везде.

Проход — это не конец игры.

Это момент, когда ты, прячущийся, вдруг вспоминаешь, что ты же — и тот, кто ищет. И само поле, где происходит игра.

И тогда исчезает нужда прятаться.

Исчезает нужда искать.

Остаётся только игра — светлая, лёгкая, бесконечная.

Входи же.

Не в смерть.

В жизнь, которая больше жизни.

В себя, который больше себя.

Просто отпусти руку того, кто держался за берег.

Берег — это тоже ты.

И река.

И море.

Всё.»

СТИХ ТРЕТИЙ

Говорить о том, что там, — бессмысленно. Любое слово будет ложью, ибо слова принадлежат миру тоналя, который остался позади.

Видящие, вернувшиеся с порога (таких единицы), говорят намёками. О неописуемой свободе. О том, что индивидуальное осознание не исчезает, а становится чем-то бесконечно бóльшим, не теряя при этом ощущения «я есть». О слиянии с Источником и одновременном сохранении себя как уникальной перспективы этого Источника.

Это не рай и не нирвана. Это следующий эволюционный шаг сознания. Из гусеницы в бабочку. Из сновидящего — в того, кто творит сны.

КОММЕНТАРИЙ I (РАЗУМ):

Язык — инструмент для различения. Он создан тоналем, чтобы описывать тональ. Попытка описать нагваль словами обречена. Это всё равно что пытаться описать симфонию, показывая только нотные знаки, или объяснить вкус мёда тому, кто знает лишь соль.

Те, кто «возвращаются», сталкиваются с парадоксом: их переживание тотально и очевидно, но при передаче распадается на противоположности («я всё» и «я ничто»), которые лишь смущают ум. Современная психология могла бы назвать это «пост-личностной интеграцией» — состоянием, где эго не уничтожено, но понято как полезный инструмент, а не хозяин; где сознание функционирует из более широкого, безличностного контекста. «Я есть» остаётся, но это «Я» больше не связано с историей, телом или ролью — это чистое субъективное присутствие, осознающее само себя как фундамент всех явлений.

КОММЕНТАРИЙ II (ДУХ):

Во всех эзотерических традициях есть запрет на разглашение высших мистерий. Не из элитизма, а из милосердия. Неподготовленный ум, услышав «ты — Бог», либо впадает в манию величия, либо отвергает это как бред. Истина за порогом проста до абсурда и потому невыносима для сложного ума.

Это как пытаться объяснить слепому от рождения понятие «синий». Можно говорить о частотах, волнах, холодности — но это не будет синим. Только прозрев, он узнает. Так и здесь: за порогом не открываются новые миры с чудесами. Открывается очевидность того, что всегда уже было здесь. Иллюзия отделённости падает, и остаётся… это. Комната, в которой ты всегда сидел. Но теперь ты — не только сидящий в кресле. Ты — и кресло, и комната, и пространство дома, и тишина улицы за окном. Всё одновременно, без противоречия. Это и есть обещанное «бессмертие» — не бесконечная жизнь во времени, а выход в измерение, где время — лишь игра ума.

ХРОНИКИ АЛИИ.

Как описать вкус воды тому, кто никогда не пил?

Как рассказать о свете тому, кто знает только тьму?

Я возвращаюсь не с секретами. Я возвращаюсь без секретов.

Всё, что было тайной, стало явным. Настолько явным, что это нельзя увидеть. Настолько простым, что ум проскакивает мимо, ища сложность.

Там нет образов. Нет блаженства. Нет страха. Есть…

Наполненность. Но не чем-то. Просто наполненность.

Знание. Но не о чём-то. Просто знание.

Любовь. Но не к чему-то. Просто любовь.

Я есть. Но это «я» — не косточка внутри фрукта. Это сама сочность всего плода. И дерева. И сада. И руки, что его сорвала.

Если бы я попыталась сказать, меня бы сочли безумной. «Ты обрела вечность?» — спросили бы меня. Нет. Я потеряла время. «Ты встретила Бога?». Нет. Я перестала встречаться с собой как с чем-то