Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

Жанны д’Арк, в качестве подтверждения своих слов приводя в пример историю со взятием Труа и переходом брата Ришара, подчинившегося силе убеждения Девы, на сторону французов[1722]. «Святое доверие» (sainte confiance), которое, по его словам, испытывала героиня к полученным Свыше (du Ciel) импульсам, заставляло его допустить, что ее «святые мысли» можно назвать «интеллектуальными откровениями» и что в подобных «святых обстоятельствах» ее убежденность в непосредственном общении с Господом нельзя назвать преступлением или грехом[1723].

Вслед за Э. Рише Лангле Дюфренуа рассматривал набожность Девы как основную составляющую ее репутации и важнейшее доказательство того, что ее поведение и поступки «чудесны» по своей сути[1724]. Он также уделял особое внимание допросам в Шиноне и Пуатье как процедуре discretio spirituum[1725], в результате которой раз и навсегда были определены главные достоинства героини: ее набожность, покорность Божьей воле, терпение, с которым она переносила страдания. Особый же упор – как и у Рише – делался на девственности Жанны[1726].

Несмотря на то что сочинения Лангле Дюфренуа у Вольтера не имелось, ему, безусловно, была известна позиция католических авторов-провиденциалистов относительно французской героини, поскольку их сочинения входили в его библиотеку. В рассказах Л. Ле Жандра, Ж.-К. Фабра и К.-П. Гуже, а также Ф. Гайо де Питаваля[1727] содержалась примерно одна и та же трактовка событий. Все они полагали, что девушку послало французам само Провидение, которое во все времена вершило судьбы людей[1728]. В качестве доказательства ее Божественной избранности все авторы приводили легенды об узнавании дофина Карла и королевском «секрете», т. е. стремились к усилению идеи discretio spirituum, что было свойственно и более ранним провиденциалистам[1729]. Наиболее любопытную интерпретацию данного сюжета давали Ж.-К. Фабр и К.-П. Гуже, настаивавшие, что сам король поверил девушке сразу же после того, как она открыла ему содержание его тайной молитвы. Однако, желая убедить свое окружение в Божественном характере ее миссии, он предложил провести процедуру discretio. Результатом допросов стала «чудесная репутация» героини: ее признали скромной и набожной, а ее пророчества – истинными[1730]. Последующие события лишь подтвердили справедливость данного вывода. Как писал Ф. Гайо де Питаваль, Жанна постоянно демонстрировала силу своих предсказаний: ее военная стратегия не давала осечек, установленные по ее указанию пушки били без промаха, она уберегла герцога Алансонского от гибели на поле боя и открыла ему его будущее «до самой смерти», она столь же верно предсказала судьбу герцога Орлеанского[1731]. Все это убеждало провиденциалистов XVIII в. в «сверхъестественном» характере данного явления: для них девушка являлась истинным пророком, посланницей Свыше, а потому – «Божественным созданием»[1732]. Даже в момент казни Жанны многие, по мнению Ф. Гайо де Питаваля, верили, что «в силу своей святости она избежала смерти»[1733]. И хотя это ужасное преступление все же свершилось, сердце Девы осталось не тронутым огнем, что было расценено как безусловное чудо. Вот почему вскоре после суда слухи о полной невиновности Жанны переросли в уверенность, что позволило в кратчайшие сроки провести процесс по ее реабилитации, который завершился ее полным оправданием[1734].

Важно отметить, что в ряду доказательств Божественной избранности Девы и ее святости авторы первой половины XVIII в. особо выделяли одно обстоятельство – обет девственности, который французская героиня дала еще в юности. Наиболее подробно этот сюжет рассмотрел Ф. Гайо де Питаваль, опиравшийся на сочинения Ле Жандра и Р. де Серизье. Прежде всего он обращался к эпизоду с изгнанием из французского лагеря проституток[1735], а также к репутации Жанны в войсках, где ни один солдат не мог даже прикоснуться к ней, что воспринималось всеми как настоящее чудо[1736]. С точки зрения англичан, писал далее Гайо де Питаваль, было очень важно доказать, что Дева вела в армии распутный образ жизни, поскольку в этом случае она никак не могла обладать теми выдающимися достоинствами, которыми наделяли ее французы. Тем не менее надеждам врагов не суждено было сбыться: Жанна оказалась невинной[1737], а потому герцог Бедфорд вынужден был признать, что ее деяния носят Божественный характер (l’œuvre de Dieu). Только тогда англичанам пришлось задействовать против своей пленницы обвинения в колдовстве и ереси (de la magie et de l’hérésie)[1738], однако, как полагал автор, они ни на чем не основывались: ведь ни один демон не смог бы избрать для исполнения своих замыслов набожную девственницу, получавшую откровения Свыше при помощи святых[1739]. Вот так, заключал он, целомудрие Девы оказалось сильнее либертинизма, который исповедовали ее противники-англичане[1740].

Любопытно, что то же самое обвинение в приверженности идеалам либертенов было впоследствии выдвинуто французскими критиками и против Вольтера[1741]. Причиной тому явилась его «Орлеанская девственница», центральной проблемой которой также оказалась невинность Жанны и ее связь с декларируемой историками-провиденциалистами святостью девушки, с успехом всех ее военных кампаний и спасением страны.

1.2. «Орлеанская девственница» (1730–1773)

Для истории французской героини и ее освещения в позднейших источниках поэма Вольтера имела огромное значение. Именно ее появление на многие десятилетия вперед определило отношение к Орлеанской Деве во французском обществе и стало поворотным моментом в процессе формирования образа святой Жанны д’Арк.

Согласно утверждению самого Вольтера, к работе над «ответом» Жану Шаплену он приступил в самом начале 1730-х гг. Успех, который сопутствовал публичному чтению первых четырех песен, убедил его продолжить начатое произведение. К 1752 г. были готовы уже 14 песен, а пиратские издания «Девственницы», опубликованные в 1755 г. в Голландии, Германии, в Париже и Лувене, подтолкнули автора быстрее закончить собственный текст. Первое аутентичное издание поэмы, включавшее 20 песен, вышло в мае 1762 г. Наконец, в 1773 г. был опубликован окончательный вариант, состоявший из 21 песни[1742].

«Девственница» представляла собой типичную рамочную историю, главный сюжет которой – явление Жанны д’Арк ко двору Карла VII и освобождение французскими войсками под ее предводительством Орлеана – постоянно переплетался с отдельными, часто не связанными с основной фабулой новеллами, в которых Дева даже не упоминалась. Такая сложная структура, по единодушному мнению исследователей, была заимствована автором у Лудовико Ариосто. На основе его рыцарской эпопеи «Неистовый Роланд» (1502–1532) Вольтером были созданы жанровый тип рокайльной поэмы, разработана система персонажей и сюжет, выстроенный в симметрическую композицию, с повторами и вариациями отдельных мотивов. Под влиянием Ариосто в поэме появились индивидуализированный образ повествователя, от чьего имени велся рассказ, а также так называемая цитатная ирония – ссылки на труды несуществующих авторов, якобы писавших о Жанне ранее и заслуживающих всяческого доверия. В историографии также принято мнение, что из «Неистового Роланда» были заимствованы и