Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Гареева

оно было написано по-латыни и по-польски. Я очень плохо говорил и читал по-польски. Если бы мне дали евангелие на русском языке, я бы понял легче. Я начал читать и бросил. Я не любил читать евангелие, ибо оно мне было непонятно. Книга была красивая и печать богатая. Я не чувствовал евангелья. Я читал Достоевского. Достоевский мне давался легче, поэтому я читал, проглатывая. Проглатывание было великое…».

Через два дня, 23 мая 1907, года Вацлав Нижинский подал прошение в контору Императорских Театров об определении его на действительную службу артистом балетной труппы.

Прошение Вацлава Нижинского в контору Императорских Театров от 23 мая 1907 года. Копия из личного архива автора. Публикуется впервые. (Источник: РГИА, фонд 497, опись 5, дело 2223)

Выписка из Журнала распоряжений по Императорским Санкт-Петербургским Театрам об определении Вацлава Нижинского на службу в балетную труппу. Копия из личного архива автора. Публикуется впервые. (Источник: РГИА, фонд 497, дело 2223)

Предписанием от 25 мая 1907 года Вацлав Нижинский был определён в балетную труппу с 1 июня 1907 года с содержанием 780 рублей в год, в виду выдающихся способностей к танцу.

Жалование 780 рублей в год соответствовало чину корифея. Были лишь единичные случаи в истории Училища, когда выпускник или выпускница получали чин выше артиста кордебалета. Обычный размер жалования кордебалетного танцовщика или танцовщицы после окончания Училища составлял 600 рублей в год.

Интересно, что В. М. Красовская, которая ознакомилась с Прошением Вацлава Нижинского в контору Императорских Театров (так как даёт ссылку на него в американском издании своей книги), дословно цитирует его и пишет очень интересный комментарий в своей характерной манере, намёком подчёркивая тупость Нижинского. А именно: «Пора ученичества кончилась в тот майский день, когда он (Нижинский) написал под диктовку канцеляриста, подчеркнувшего голосом все прописные буквы в словах: „Окончив полный курс…“» — далее полная цитата этого прошения. Но мы же видим, что этот документ напечатан! Это формуляр, который надо было только подписать! Причём, видимо, пересылаемый по почте. То есть Красовская фактически делает фальсификацию, подталкивая своих читателей к мысли, что Нижинский мог писать без ошибок только под диктовку и следуя голосовым подсказкам диктующего. Для профессора, историка балета — фальсификация фактов недопустима, особенно если речь идёт о фактах, которые искажают правду об исторической личности. Хочу ещё раз напомнить, что В. М. Красовская — международный авторитет, и Ричард Бакл, Шенг Схейен и другие более поздние авторы постоянно цитируют или ссылаются на неё. Но сегодня, спустя 50 лет после того, как В. М. Красовская написала свою книгу, все архивы открыты, и с ними могут ознакомиться все желающие.

А всеми признанный биограф Ричард Бакл уверяет, что по окончании Училища Нижинский был зачислен «малооплачиваемым артистом кордебалета». Это тоже является ложной информацией, так как будучи артистом балета, Нижинский НИКОГДА не танцевал в кордебалете! И тут два варианта: либо Бакл некомпетентен, либо это — намеренная ложь, которой Бакл подталкивает своих читателей к расхожему выводу, что своей карьерой Нижинский обязан сильным мира сего, которые вытащили его из кордебалета. Оба варианта не делают чести автору

Но давайте оставим биографов-фальсификаторов и вернёмся к Гению Вацлаву Нижинскому.

* * *

В конце мая 1907 года, Вацлав Нижинский окончил балетное отделение Санкт-Петербургского Императорского Театрального Училища и был принят на службу в Императорский Мариинский театр в качестве артиста балета в чине корифея.

Вацлав был горд. Теперь он — взрослый мужчина, глава семьи. Он очень надеялся, что страдания любимой матери из-за постоянной нужды, насмешки отца, злобная зависть и травля одноклассников, неудача в его первой школьной любви и другие его горести остались позади. И хотя свалившиеся на него свобода и в то же время ответственность, при полном отсутствии жизненного опыта, страшили его, так как он много лет жил в интернате, где не было никаких житейских забот, всё же он мечтал и надеялся, что впереди его ждёт только светлое будущее — служение искусству Танца, успех, романтика, любовь, благополучие. И Вацлав, конечно, не подозревал, что закончилась только первая часть его драматической жизни, что страшное пророчество уже нависло над ним, и за свой Божественный Дар и всемирную славу он заплатит страшную цену.

Здесь я почти подхожу к окончанию своей первой книги, охватывающей период детства и школьных лет Гения Вацлава Нижинского. Далее я расскажу о следующем периоде фантастической и трагической жизни Нижинского. О его триумфах и падениях. О том, что уже через два года сражённый Париж будет лежать у его ног. О его исковерканной личной жизни. О жестоких интригах в театре. И, конечно, о его Божественном Даре. О Гении Танца. О Боге Танца, как скоро станут называть Нижинского. О том, каким беспощадным будет Бог Танца к самому себе в своём стремлении достичь ещё большего совершенства. И о том, что в повседневной жизни, вне сцены, Бог Танца будет оставаться всё тем же скромным молодым человеком с добрым, любящим, щедрым, верным сердцем.

Но перед тем, как закончить эту первую книгу, вместо заключения я дам общую характеристику личности 18-ти летнего Вацлава Нижинского. Его психологический портрет, его убеждения, его взгляды на жизнь, творчество, любовь, религию. Также опишу его антропологические данные, его уникальные творческие и физические способности.

Портрет восемнадцатилетнего Вацлава Нижинского (вместо заключения к книге I)

В этой заключительной главе, в качестве итога моего исследования первого этапа жизни Гения Вацлава Нижинского, я хочу представить своим читателям его портрет в 18-ти летнем возрасте.

Также, для сравнения, я хочу ещё раз привести цитаты известных современников и биографов Нижинского, на которых до настоящего времени основывалось общественное мнение и историческая память о нём.

Итак: Вацлаву 18 лет, он только что окончил с похвальным листом Санкт-Петербургское Императорское Театральное Училище и стоит на пороге начала своей карьеры в Мариинском театре в качестве артиста балета. Он весь полон надежд на будущее: учёба закончилась, и теперь он сможет полностью, без остатка, отдаваться своему Искусству и совершенствоваться в нём. Как танцовщик он уникален. По своим способностям к танцу он настоящий сверхчеловек. Театр ещё не знал артиста такого уровня. Нижинский уже известен по всей России как танцовщик-вундеркинд, но он не любит шумихи вокруг своего имени и остаётся очень скромным, даже застенчивым молодым человеком. В этом возрасте он до конца ещё не понимает уровень и значение своего дарования для искусства и имеет заниженную самооценку, которая сформировалась у него из-за бесконечных насмешек и унижений со стороны