Логово гадюк - К. А. Найт

со мной, поэтому они будут смеяться вместе с тобой и не будут сопротивляться. Делай, что хочешь, будь настолько озлобленной, насколько хочешь быть, будь собой.

Ну, Кензо дал мне разрешение. Он еще пожалеет об этом.

Мы останавливаемся у полного стола, и вдруг в его присутствии освобождается место. Кензо садится и притягивает меня к себе. Там четверо мужчин, дилер ― женщина в коротком коктейльном платье.

— Дэнни.

Кензо кивает на мужчину, сидящего напротив нас.

Он рыжий, с густой бородой, пронзительными голубыми глазами и бледной кожей, в наполовину расстегнутой рубашке. Он выглядит угрожающе, наблюдая за нами.

— Кензо, не помню, чтобы я тебя приглашал.

— Когда это меня останавливало?

Кензо смеется, сжимая меня крепче.

Дэнни переводит взгляд на меня, изучая и отводя глаза в сторону, демонстрируя крайнюю степень незаинтересованности. Ублюдок.

— Не знаю, детка, мне он кажется совсем никаким, — замечаю я, прислоняясь к Кензо, который целует мое плечо, его рука гладит мое бедро под столом, когда он берет свои карты.

Дэнни оглядывается на меня, в его взгляде разгорается раздражение, а ноздри раздуваются.

— Что ты сказала, девочка?

— Я женщина, а не девушка, — бросаю я, а затем отворачиваюсь, игнорируя его. — Не думаю, что он тот, кто нам нужен.

Дэнни щурится, глядя на меня. Я чувствую это, когда ласкаю плечо Кензо, пока он играет.

— Мы можем найти кого-нибудь другого, куш достаточно большой.

Кензо ухмыляется, когда выигрывает, и раздается новая партия. Другой мужчина за столом смотрит на меня, и я выдерживаю его взгляд.

— Проблемы, придурок? Тебе нужна виагра, чтобы завестись, или просто поглазеть на мои сиськи?

Он отшатывается в шоке, а я смеюсь.

— Не волнуйся, твоей жене будет все равно, ей будет так же противно в своих жемчугах, как и тебе, заниматься своим скучным ванильным сексом, пока песок сыплется из твоих дряхлых костей.

Мужчина брызжет слюной, а Кензо смеется, но не останавливает меня. Я оглядываю другого мужчину, он средних лет и немного пухлый.

— Дай угадаю, папашины деньги? Ты тратишь их на шлюх, вот почему ты чешешь свои яйца. ЗПП замучили, верно?

Дэнни лишь разражается громким смехом, когда эти двое встают из-за стола. Теперь здесь только Кензо и он.

— Она мне нравится, где ты ее нашел?

— Там, куда бы ты не пошел.

Кензо ухмыляется, откладывая карты и забирая свой выигрыш, заставляя Дэнни ругаться, когда сдают очередную партию.

— Мне нужна информация.

— Мило с твоей стороны.

Дэнни фыркнул.

— Он ведет себя, как баба, — смеюсь я. — Предпочитает играть в карты, а не на реальные деньги.

Кензо скользит рукой выше, не обращая внимания на остальных, и ласкает мою киску. Я издаю стон ему в ухо, покусывая мочку, он сосредоточен на своих картах и выигрыше, даже когда ласкает меня, и я позволяю ему это. Моя киска пульсирует и болит от желания обладать им. Видеть эту его сторону, контроль, власть… это что-то делает со мной.

Я промокла насквозь.

Кензо, должно быть, чувствует это, потому что издает стон, заставляя меня ухмыляться, когда я снова облизываю его ухо.

— Я представляю, как ты трахаешь меня на глазах у всех этих старых, богатых ублюдков и показываешь им, что такое быть живым, — мурлычу я ему в ухо.

Он чертыхается и проигрывает следующую партию, отчего Дэнни разбирает смех.

— Информация, говоришь? Отлично, чего ты хочешь?

Но Кензо встает, увлекая меня за собой.

— Позже, — рявкает он.

Кензо рывком поднимает меня со своих колен и, схватив за руку, подмигивает Дэнни, заставляя меня задуматься, что он изображает, но он тащит меня из комнаты, похоже, в отчаянии. Кензо игнорирует всех, кто пытается с ним заговорить, при этом его взгляд обыскивал периметр, пока Кензо не открыл какую-то дверь и не втолкнул меня внутрь. Я с грохотом впечатываюсь в стену. Это коморка для швабр. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он закрывает дверь и щелкает замком, прежде чем поворачивается ко мне. Кензо смотрит на меня темным, изголодавшимся взглядом.

— Прямо сейчас я собираюсь трахнуть тебя, дорогая. Лучше кричи громко, чтобы они тебя услышали, и ты сможешь по-настоящему шокировать этих старых, богатых ублюдков.

Кензо ухмыляется, подходя ближе.

— Тебе не стоит дразнить меня, дорогая.

— А кто тебе сказал, что я дразнюсь?

Я ухмыляюсь, хватаю платье и задираю его выше, обнажая трусики.

— Ну что, ты все еще собираешься меня трахнуть?

Кензо расстегивает ремень и молнию на брюках, пока его глаза бегают по мне. Затем он начинает двигаться быстро. Слишком много сдерживаемого желания, слишком много потребности. В прошлый раз я боролась с ним, но в этот раз нет. Я хочу этого, его. Я хочу, чтобы его член был во мне, в особняке, в окружении богатых ублюдков, которых я всегда ненавидела.

Я хочу, чтобы они слышали, что он делает со мной, чтобы знали, что они могут владеть деньгами и людьми, но у них никогда не будет того, что есть у нас. Реальность. Сырое, блядь, желание и потребность. Потребность в другом человеке.

Кензо впечатывает меня в стену и поднимает на ноги.

— Все будет жестко и быстро, ты, гребаная дразнилка.

Я лишь громче стону, откидывая голову назад, когда Кензо отодвигает мое нижнее белье в сторону, ровняется с моей мокрой киской и врезается в меня. Я вскрикиваю от боли, и затопившего меня разом удовольствия. Он не останавливается, Кензо отстраняется и входит в меня, пока я обхватываю ногами его талию.

Ручка двери покачивается, и я смеюсь, а он хихикает.

— Занят траханьем моей девочки, скоро выйду, — отзывается Кензо, прежде чем снова врезаться в меня.

— У них, наверное, там массовый сердечный приступ, — скулю я, а мои глаза закрываются.

— Наверное. Разве это не здорово? — бормочет Кензо, облизывая местечко чуть выше моих грудей.

Я упираюсь пятками в его задницу, подталкивая Кензо вперед. Его рука прижимается к стене, другая лежит на моем бедре, пока он трахает меня. Кензо выкрикивает мое имя. То, как он произносит его, как слоги слетают с его губ, пока его толстый член входит в меня, пронзая меня, вызывает во мне всплеск желания. Кензо задыхается, наши сердца бьются в унисон, когда он вдавливает меня в стену от силы своих толчков.

Упираясь руками в его плечи, я притягиваю Кензо ближе, моя разрядка прорывается сквозь него, влекомая его руками и членом. Он прикусывает мою грудь, и я кричу в экстазе захлестнувшего меня освобождения. Оно прорывается через меня, пока я дрожу и трясусь, и он что-то бубнит, утыкаясь мне меж грудей, когда я чувствую, как его освобождение