Компаньон - Garret Hawke Amell

— Заткнись! — огрызнулся я, вскакивая на ноги и начиная мерить шагами комнату. — Тебя не существует. Это всего лишь галлюцинация.

— Неужели? — с долей искреннего интереса переспросил Голос. — И откуда же я, по-твоему, взялся?

— Я долго не сплю. — тут же нашел причину я и положил очки на тумбочку возле кровати, прямо в одежде ложась поверх одеяла. — Стоит мне заснуть, и ты исчезнешь. Мне это всё только кажется.

— Ты — глупец, Гарри Поттер. — подвел итог Голос и глубоко вдохнул. — Но если тебе так хочется, я могу ненадолго замолчать. Только вот, как долго ты способен протянуть без меня?

— Ты мне не нужен. — скрипнул зубами я. Голос хмыкнул и наконец-то заткнулся. Я разделся, забрался под одеяло и некоторое время ворочался, прежде чем забыться тяжелым сном.

Проснулся я в непонятное время суток. То ли поздний вечер, то ли раннее утро. Состояние было отвратительным. Еле как выбравшись из кровати, я зашел в ванную и тщательно ополоснулся холодной водой. После долгих недель бодрствования долгожданный сон должен был по логике принести мне хотя бы небольшое облегчение, но увы. Чувствовал я себя просто ужасно. И даже мысли о еде у меня сейчас вызывали непроизвольный спазм тошноты. Разве что, зверски хотелось кофе…

— Выпей зелье, идиот. — не выдержал Голос. От неожиданности я даже подскочил.

— Ты же обещал молчать! — возмутился я, как-то позабыв о своём намерении не разговаривать с собственной галлюцинацией.

— И позволить тебе дальше уничтожать себя? — ехидно заметил Голос. Почему-то в этот момент я представил, как собеседник скрестил руки на груди. — Нет уж. Ты от меня так запросто не отделаешься. Выпей тонизирующее зелье.

— И что будет? — подозрительно осведомился я.

— Лучше станешь себя чувствовать, разумеется. — беззлобно фыркнул Голос. И снова замолчал. Конечно, никакое зелье я принимать не стал. Ещё не хватало!

На этот раз молчание продолжалось долго. Я успел позавтракать, помочь Рону с эссе по Чарам и даже немного потренироваться в дуэлях с Сириусом, прежде чем моя галлюцинация снова заговорила.

— Ложись спать до полуночи.

— Ты мне что, нянька? — прошептал я в чашку кофе, для вида прислоняя её к губам.

— Я — твой здравый смысл, если хочешь знать. — оскорбился Голос. — Раз уж ты не пьешь зелье, нужно попытаться восстановить твой режим.

— Я уже пытался. — напомнил я, делая глоток на сей раз по-настоящему. Джинни покосилась на меня очень странным взглядом. Я постарался убедительно улыбнуться, она улыбнулась в ответ и перелистнула страницу журнала.

— Да. Но тогда ты был один. — спокойно отозвался Голос.

— А теперь со мной заговорила моя шизофрения. — невесело усмехнулся я.

— Да хоть Господь Бог. — съязвил Голос, раздраженно вздохнув. — Факт остается фактом: я не пытаюсь тебе навредить.

— О, неужели? — отреагировал я, выходя из столовой в пустую комнату с гобеленом, чтобы не привлекать к себе внимания. — А что же ты пытаешься сделать?

— Я хочу помочь. — непосредственно ответил Голос.

— Ладно. — хмыкнул я, беглым взглядом окидывая гобелен. — Думаю, имеет смысл найти хорошего колдомедика.

В ответ на это заявление Голос гордо промолчал, хотя я и чувствовал его незримое присутствие. Так продолжалось уже несколько недель с тех пор, как мы с друзьями ходили делать покупки в Косом переулке. Той ночью я проснулся от очередного кошмара, а через пару минут услышал длинную тираду Голоса о моих скудных умственных способностях. Сказать, что меня это испугало — не сказать ничего. Несколько дней я намеренно боролся со сном, считая, что он — последствия моих снов о гибели Воландеморта. Но ситуация стала ещё хуже.

Мне всё сложнее удавалось концентрировать внимание и ничем не выдавать своего состояние. Кроме того, какое-то внутреннее противоречивое чувство мешало мне сказать о моём состоянии даже друзьям. А Сириус…

— У Сириуса ты явно не первый в списке приоритетов. — вставил свои пять кнатов Голос, язвительно хмыкнув.

— Ты замолчишь?! — раздраженно шикнул я.

— Не то что? — светским тоном поинтересовался Голос. — В глубине души ты знаешь, что я прав. Если бы твой ненаглядный крестный прежде всего думал о тебе, ты бы никогда не оказался у родственников. Сколько там тебе приходилось просиживать в чулане-под-лестницей? До Рождества?

— Это в прошлом. — огрызнулся я и глубоко вздохнул. — Теперь я живу у Сириуса. И никакого больше чулана-под-лестницей. Зацикливаться на прошлом не имеет смысла.

— О, да. Конечно. — иронично ответил Голос. Я про себя напрягся. — Напомни, сколько раз он называл тебя Джеймсом? Ты вообще уверен, что он любит тебя, а не использует, как замену своего лучшего друга?

— В этом я не сомневаюсь. — сухо прошептал я и подошел к окну, открывая его. Оттуда открывался вид на грязную лондонскую улицу. В лицо ударил теплый летний воздух.

— И не стыдно лгать? Ладно бы, если бы речь шла о других. Но как долго ты намерен обманывать себя?

***

Когда раздался звон бьющегося стекла и мимо неё пролетел Поттер, лихорадочно блестя глазами, Вальбурга на портрете покачала головой и одним хлестким движением сложила задумчиво веер. Бедный мальчик… Неужели все кругом такие слепцы? Она, конечно, никогда не страдала излишним состраданием, но всё-таки…

— Финеас. У тебя остался портрет в Мунго? — полувопросительно обронила она.

— Я тоже думаю, что пора бы действовать. — проворчал директор Блэк и деятельно поднялся с нарисованного кресла. — Страшно представить, как бы потомки без нас обходились, право слово.

— Только без огласки. — напомнил Орион Блэк, немного нахмурившись. — Лучше бы напрямую обратиться к Левину…

— Не учите меня! — махнул рукой Финеас, раздраженно хмыкнув. — Я плёл паутину интриг ещё когда вас на свете не было. Уж как-нибудь справлюсь. — не дожидаясь ответа, бывший директор Хогвартса шагнул за раму и был таков. Портреты негромко, взволнованно загомонили, обсуждая произошедшее между собой. Орион осторожно кашлянул, в упор посмотрев на супругу.

— Вэл. Может быть.?