Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Всеволодовна Носенко

своих гражданских и военных учреждений англичане создали в самом центре города несколько специальных зон с заграждениями из колючей проволоки. Местные жители прозвали эти зоны «Бевинградом», выразив таким образом свое презрительно-саркастическое отношение к весьма непопулярному среди евреев британскому министру иностранных дел. Однако никакие усилия по наведению порядка не давали результатов. Страна все больше погружалась в хаос. Предложенный в конце лета 1946 г. совместный англо-американский план (план Моррисона — Грейди) по разделу Палестины на четыре кантона (еврейскую и арабскую провинции, район Иерусалима и район Негева) был отвергнут и арабами, и евреями.

Ощущая безвыходность сложившегося положения, Великобритания склонялась к отказу от мандата на Палестину. В официальном письме от 2 апреля 1947 г. делегация Соединенного Королевства при ООН просила Генеральную Ассамблею включить вопрос о Палестине в повестку дня своей следующей сессии и представить рекомендации относительно будущего страны.

В августе 1947 г. созданный ООН Специальный комитет по Палестине представил свой доклад по результатам проведенного им обследования, в котором, согласно рекомендациям меньшинства членов комитета, в Палестине предлагалось создать единое, независимое федеративное государство со столицей в Иерусалиме. Однако большинства членов комитета поддержало альтернативный план, предусматривавший раздел Палестины на арабское и еврейское государства. Что касается Иерусалима, то его предлагалось выделить в особую международную территорию (corpus separatum) под управлением Совета по опеке ООН. Именно этот план был утвержден Генеральной Ассамблеей в ее резолюции 181 (II) от 29 ноября 1947 г., озаглавленной «Будущее правительство Палестины». США и СССР в числе большинства стран-членов ООН голосовали в поддержку этой резолюции, тогда как Англия воздержалась, а все арабские страны выступили против плана раздела Палестины. Таким образом, в 1947 г. ООН большинством голосов высказалась за то, чтобы Иерусалим был вынесен за рамки арабо-еврейского спора из-за Палестины, что снимало с повестки дня вопрос о его принадлежности одному из будущих государств — арабскому или еврейскому.

Драматические события, развернувшиеся вокруг голосования по этой резолюции, признававшей фактически впервые за два тысячелетия право евреев на создание собственного государства, описаны многими очевидцами и исследователями ближневосточной истории. Когда субботним днем 29 ноября 1947 г. в нью-йоркском пригороде Лейк-Саксес 33 из 57 делегаций, представлявших страны-члены ООН, проголосовали за раздел Палестины, в Иерусалиме уже была глубокая ночь. Но еврейское население Иерусалима, как и всей Палестины, не спало. Улицы города заполнили ликующие толпы, отмечавшие только что свершившееся долгожданное событие, в корне менявшее всю еврейскую историю. Только один человек, находившийся в это время неподалеку от Иерусалима, на Мертвом море, не мог ни петь, ни танцевать в ту ночь. Позже в своих мемуарах он писал: «Я смотрел на этих радостно танцующих молодых ребят и думал только об одном: всем им придется идти воевать».[321] Это был лидер палестинских евреев, ставший через несколько месяцев первым премьер-министром государства Израиль, Давид Бен-Гурион.

Его предвидение сбылось очень скоро. Арабы как в Палестине, так и в соседних странах незамедлительно и в самой резкой форме отвергли раздел. Лига арабских государств обратилась с призывом к добровольцам из арабских стран вступать в ряды Армии освобождения Палестины, создававшейся под командованием иракского офицера Фавзи Каукаджи — участника палестинского восстания 1936–1939 гг. Во всех арабских странах в газетах и по радио, на молитвах в мечетях арабов призывали выступить на защиту Аль-Кудса, изображение священных мечетей которого было с детства хорошо знакомо каждому мусульманину.

Уже в декабре 1947 г. в Иерусалиме и на подступах к нему палестинцы развернули партизанскую борьбу против евреев, которую возглавили сторонники муфтия Хадж Амина аль-Хусейни. Сам муфтий, избежав судебного преследования за сотрудничество с немецкими фашистами в годы Второй мировой войны, не был допущен в Палестину и обосновался в то время в Каире, а затем перебрался в Бейрут. Оттуда он упорно выступал с угрожающими заявлениями о том, что палестинцы никогда не признают резолюцию ООН о разделе Палестины, но его политической карьере уже практически пришел конец.

В ночь, когда из Нью-Йорка поступило известие об уготованной Палестине участи и пока евреи ликовали под стенами Старого города, иерусалимские арабы по призыву Высшего арабского комитета начали сбор оружия, хранившегося у них в тайниках со времен антианглийского восстания 1936–1939 гг. (в Иерусалиме было собрано около 800 единиц огнестрельного оружия[322]). В первых числах декабря арабские снайперы открыли кровавый счет своим жертвам на улицах города.

Важнейшую роль в организации партизанского движения палестинцев сыграл Абдель Кадер Хусейни, племянник муфтия Хадж Амина. Абдель Кадер, по натуре прирожденный лидер, прославившийся своей отвагой еще во время восстания 1936–1939 гг., тайно перебрался в Иерусалим в декабре 1947 г. и провозгласил себя главнокомандующим палестинскими силами. Его первой стратегической задачей стала «война за дороги» и организация блокады еврейской части Иерусалима. Встречавшим его в Палестине сподвижникам он заявил: «Мы задушим Иерусалим».

В борьбе за Иерусалим арабы прибегли к тактике блокирования дороги, проходившей в ущелье Баб эль-Вад — единственного пути, по которому в западную, еврейскую часть города подвозились продовольствие и оружие из Тель-Авива и других прибрежных районов. Гористый рельеф местности благоприятствовал устройству засад, которые обычно заканчивались расстрелом и разграблением колонн грузовиков палестинскими отрядами, состоявшими в основном из жителей близлежащих арабских деревень. Только одна деревня вблизи Иерусалима — Абу-Гош — заняла дружественную позицию по отношению к евреям. Впоследствии не без помощи израильских властей она стала одной из самых процветающих арабских деревень.

Евреи несли тяжелые потери в этой неравной схватке. Памятниками расстрелянным и заживо сгоревшим в машинах, еще совсем юным и уже немало испытавшим людям, мужчинам и женщинам стоят сегодня остовы стареньких грузовиков, тщательно сохраняемые на склонах гор, спускающихся к трассе Тель-Авив — Иерусалим. Несмотря на действительно героические усилия тех, кто проводил продовольственные конвои, к марту 1948 г. 100 тыс. евреев Иерусалима оказались практически отрезанными от остальной страны. Перед самым выводом английских войск в мае 1948 г. дневной рацион питания на одного человека составлял по 100 граммов сушеной рыбы, бобов, фасоли и макарон и 50 граммов маргарина. Над иерусалимскими евреями нависла реальная угроза голода.

В центре города арабы под руководством Абдель Кадера развернули массовый террор. Правда, им не удалось поразить 160 целей, намеченных муфтием Хадж Амином аль-Хусейни еще в октябре 1947 г. на карте Иерусалима, которую он представлял Лиге арабских государств. Но разрушительные последствия и большое количество жертв терактов, проведенных зимой–весной 1948 г., несомненно, имели устрашающий и деморализующий эффект. 1 февраля было взорвано здание еврейской англоязычной газеты «Palestine Post» (теперь она называется «Jerusalem Post»). В результате полученных осколочных ран скончались четыре человека. 22 февраля несколько военных грузовиков, начиненных взрывчаткой, были припаркованы на улице Бен-Йегуда, в центре еврейского Иерусалима. После того, как они взорвались, улица