14. Охота на мастера. Том 1 - Александра Лисина

Я же был не настроен откладывать дело в долгий ящик, поэтому прикинул свои планы, возможности, силы и решил, что в принципе обряд можно провести прямо в грядущий шан-рэ. Потому что, во-первых, уже со следующего сан-рэ должен был начаться турнир по групповым магическим поединкам, и все воскресенья у меня вплоть до начала малойна[1] попросту вылетят из расписания. А если и не вылетят, то при наличии боев с серьезными противниками вроде «Разрушителей», «Столичных щеголей» и «Снежных лэнн» я могу оказаться некстати дестабилизированным по какой-нибудь ветви или вообще на время способен магически истощиться, тогда как тан Расхэ настаивал, что к началу обряда я должен быть полностью здоров и полон сил.

В шан-рэ же у меня планировались занятия с Моррох. Вечером в сан-рэ — с лэнной Иэ. В будни я был слишком занят, да и тренировки отнимали много сил, в том числе и магических. Плюс аппаратные загрузки, которые не рекомендовалось совмещать с каким бы то ни было ритуалами. Ночами, конечно, свободное время у меня пока еще оставалось, но домой я обычно возвращался поздно, а если обряд вдруг затянется, то рисковал опоздать на утренние лекции. То есть привлек бы к себе внимание преподавателей, сокурсников, а то и друзей.

Плюс возможные последствия, конечно, имели значение. Потому что если проводить обряд в будни, когда уже на следующей день у меня шла та или иная тренировка, то в случае, если что-то пойдет не так, я рисковал спалиться перед учителями, а этого допустить было нельзя. Поэтому вопрос с обрядом был достаточно сложным.

Единственным же человеком, который знал о моих намерениях и с которым я мог все это спокойно обсудить, являлся, разумеется, лэн Даорн.

Он, как и ожидалось, отнесся к моей идее без особого энтузиазма. Более того, откровенно не понимал причин такой спешки. Однако время для категоричных запретов, такого же категоричного отрицания и требовательно-повелительного наклонения давно прошло. Поэтому наст… блин, все никак не привыкну… приемный отец не стал мне ничего запрещать. Просто уточнил, действительно ли я считаю, что мне это нужно. А когда я твердо ответил, что да и что я уже решил, он просто взял с меня обещание, что во время прохождения обряда… то есть во время сна, в течение которого должен был пройти обряд… я буду находиться у него на виду. То есть под присмотром и обязательно в присутствии исцеляющих амулетов. А также заставил пообещать, что я буду соблюдать меры безопасности и в случае, если в процессе меня что-то не устроит, я немедленно остановлю сомнительную процедуру и вернусь.

Я, естественно, пообещал. А заодно поблагодарил за понимание и поддержку. Признаться, мне тоже будет спокойнее, если во время обряда рядом окажется кто-то надежный. Нет, так-то я и Нокса мог напрячь, думаю, в помощи он не откажет, особенно если напомнить ему условия нашей сделки и клятву, которую он мне когда-то дал. Но Нокс — это Нокс, а лэн Даорн — это лэн Даорн. И при прочих равных условиях я предпочту корчиться от боли или подыхать на руках у наставника, нежели в присутствии постороннего человека.

К тому же лэн Даорн и присмотрит за мной, и поможет, и прикроет, если понадобится. А в случае, если у обряда вдруг окажутся какие-то внешние эффекты… скажем, дар у меня опять с катушек слетит, молнии из-под контроля выйдут… он справится с задачей и быстрее, и легче, чем тот же Нокс, которого мои молнии за своего пока не признавали.

В общем, решение я действительно принял. Со сроками и временем мы тоже определись. И в целом все шло как надо, но буквально в паро-рэ случилось еще одно событие, о котором следует упомянуть.

Это случилось на одной из коротких перемен. В коридоре второго этажа того самого корпуса, где у большинства студентов разных курсов проходили лекции. Я, соответственно, с лекции как раз выходил, как обычно, держась в стороне от других маготехников, а в коридоре внезапно наткнулся на Дорина Хатхэ в компании двух его приятелей, которые как раз топали к лекционному залу и которые при виде меня резко остановились.

На лице Дорина при этом появилось до крайности напряженное выражение. И, помня о причине, по которой эта троица так скоропостижно покинула крепость Ровная и досрочно завершила весеннюю практику, я справедливо предположил, что знаю причину такой реакции.

Правда, ни замедляться, ни пытаться с ними разминуться я не стал.

Незачем.

А как только мы поравнялись, и я спокойно кивнул всем троим, Дорин негромко бросил:

— Привет, Гурто. Давай отойдем?

— Ну давай, — пожал плечами я и следом за Хатхэ отступил к ближайшему окну с на редкость широким подоконником, на котором было удобно коротать время в ожидании очередной лекции.

Тиан и Диар встали чуть поодаль, тем самым оградив нас от толпы студентов, которые, как и положено на перемене, торопливо сновали между аудиториями, активно переговаривались и в общем-то были заняты своими делами, не порываясь лезть в чужие.

Правда, мы с Дорином несколько любопытных взглядов все-таки словили. И со стороны моих однокурсников, и со стороны его коллег. Однако поскольку мы не принимали угрожающих поз, не сыпали оскорблениями, а всего лишь отошли в сторонку поговорить, то народ, переглянувшись, прошел мимо. И больше нам никто не мешал.

— Скажи, Гурто, это правда, что ты имеешь отношение к смерти моего старшего брата? — тихим, но очень напряженным голосом спросил Дорин, как только мы остановились у окна.

Я спокойно на него посмотрел.

— А что тебе сказали по этому поводу?

— Что первые несколько рэйнов ты был под подозрением. Но потом все подозрения с тебя все-таки сняли, — еще более напряженным голосом ответил Хатхэ.

Я так же спокойно кивнул.

— Верно. У тебя есть сомнения в том, что тебе сказали правду?

Тот пристально посмотрел мне в глаза.

— Есть, — после небольшой паузы признался он. — Хотя во мнении главы службы безопасности рода я вроде как не должен сомневаться.

— Но все-таки сомневаешься… Вероятно, потому, что знаешь — мы с твоим братом отнюдь не были друзьями. Более того, у него имелся повод считать меня врагом и винить во всех бедах, которые с ним приключились.

— А разве это не так? — прищурился Дорин.

— Нет.

— Дэм говорил мне иное.

— Полагаю, он несколько преувеличил.

— Ты унизил