Вся кремлевская рать - Михаил Викторович Зыгарь

При этом Путин вовсе не считал, что он кого-то обманывает: солдаты, по его мнению, знали, на что шли. 10 сентября, через неделю после окончания боев под Иловайском, он пошел в церковь и, по его словам, «поставил свечки за тех, кто пострадал, защищая людей в Новороссии». Тем самым он отдал дань памяти тех солдат, участие которых в войне Россия до сих пор не признает. Семьям убитых военных выплатили компенсации — при условии, что они не будут разговаривать с журналистами.

А Игоря Стрелкова выслали из Донецка в Москву вскоре после начала боев под Иловайском, командование операцией взяли на себя московские генералы Сергея Шойгу, а лидера ополченцев отстранили от дел за то, что он слишком много болтал. Одновременно с ним в Москву вернулся и премьер Бородай — оперативное управление передали от москвичей местным, донецким.

Стрелков вернулся в Москву разочарованным: «А изначально я исходил из того, что повторится крымский вариант — Россия войдет. Это был самый лучший вариант. И население к этому стремилось. Никто не собирался выступать за Луганскую и Донецкую республики. Все изначально были за Россию. И референдум проводили за Россию, и воевать шли за Россию. Люди хотели присоединения к России. Российские флаги были везде. У меня на штабе был российский флаг и у всех. И население нас воспринимало под российскими флагами. Мы думали: придет российская администрация, тыл будет организован Россией и будет еще одна республика в составе России. И о каком-то государственном строительстве я не думал. А потом, когда понял, что Россия нас к себе не возьмет (я себя ассоциировал с ополчением), для нас это решение было шоком»[55].

Внешняя политика стала внутренней

Вернувшись в Москву, Стрелков начал разоблачать Владислава Суркова, руководившего политикой Кремля на Донбассе. Своего бывшего куратора он называл «великим комбинатором», «всеми силами загоняющим Новороссию обратно в состав Украины в качестве “автономии” в обмен на признание Крыма российским», а еще обвинил его команду в воровстве.

«Деньги действительно будут выделены, но подчеркиваю, эти деньги по большей части при таком руководителе и таких исполнителях до народа не дойдут... будет обеспечена такая система, которая сделает невозможным контроль над освоением этих средств, — сетовал Стрелков. — Будет просто их “распил”, как говорят в России, разграбление на всех уровнях»[56].

Но небольшой скандал совершенно не повлиял на политический процесс. Стрелков, бывший героем в Донецке, в Москве оказался даже не политической фигурой, а полузабытым маргиналом. А Владислав Сурков продолжал вести переговоры с Киевом и руководить непризнанными республиками на Востоке Украины. Его недавняя опала оказалась забыта. На одном из праздников недавний премьер ДНР Бородай произнес в его честь цветистый тост: мол, только Владислав Сурков мог после того, как его перевели с внутренней политики на внешнюю, добиться того, что внешняя политика России стала внутренней.

Именно Сурков (вместе со старым другом Путина Виктором Медведчуком) стал главным архитектором Минских соглашений. Цель их была все той же — заполучить вечный инструмент влияния на Украину, сохраняя при этом полный контроль над ДНР.

Российские военные были задействованы и во второй решающей битве — непосредственно перед подписанием второго Минского соглашения сепаратисты взяли город Дебальцево, важнейший транспортный узел, соединяющий Донецк и Луганск. В Дебальцевском котле погибло больше 250 украинских военных. В течение месяца после этого российские специалисты восстановили железную дорогу, и между Донецком и Луганском начала ходить электричка.

Война на Востоке Украины стала все больше походить на замороженный конфликт, наподобие Абхазии, Южной Осетии или Приднестровья. Каждый месяц из России в Донбасс ввозили до 7 млрд рублей наличными (банковской системы там нет). Кроме того, российские компании «Газпром» и «ИнтерРАО» бесплатно поставляли туда газ и электричество.

Вялотекущий военный конфликт продолжался, но не вызывал никакого отторжения у российского населения. Напротив, война была популярна как никогда. Патриотическая волна, начавшаяся с Олимпиады и Крыма, никак не хотела спадать. Владислав Сурков, десять лет назад имитировавший войну с целью защиты от «цветной революции», на этот раз стал заниматься настоящей войной. Российские военные начали всерьез воевать с украинскими, будучи абсолютно уверенными в собственной правоте и в том, что они не агрессоры, а жертвы. Что Россия не нападает, а обороняется — вынуждена защищаться, потому что ее атаковала Америка.

Символом изоляции России стало празднование 70-летия Победы 9 мая 2015 года. Все лидеры G7 бойкотировали праздник. Зато приехали председатель КНР Си Цзиньпин, кубинский лидер Рауль Кастро и президент Зимбабве Роберт Мугабе. Но главным героем парада стал министр обороны Сергей Шойгу. Телезрителей впечатлило то, что перед тем, как принять парад, Шойгу снял фуражку и перекрестился. Коммунистические и православные традиции слились воедино, образовав невиданный доселе путинский ритуал.

Глава 18. В которой Алексей Кудрин проиграл битву за место в голове президента

Алексей Кудрин, возможно, идеальный чиновник. Покинув правительство и оказавшись в умеренной оппозиции, он стал деканом факультета свободных искусств и наук Санкт-Петербургского университета. И это Кудрину очень идет. Он выглядит как раз как многомудрый, рассудительный профессор-экономист. На самом деле Кудрин никогда не был профессором, он всегда был чиновником. И свои академические экономические знания приобрел, работая в министерстве. В те годы его еще дразнили, называя главбухом России.

После отставки те, кто высмеивал его прежде, начали называть его самым честным и самым профессиональным министром. Но даже в отставке Кудрин ведет себя как чиновник, пусть и очень либеральный, просвещенный и интеллигентный. Договориться с ним о встрече — сложнейшая эпопея. Он переносил наше интервью (в силу занятости, неожиданных встреч, срочных поездок и т. д.) раз десять, всякий раз присылая вежливые эсэмэски.

У Кудрина замечательный офис. Он похож на небольшой, скромный дворец, правда, за пределами Садового кольца, рядом с Олимпийским проспектом. Кабинет Кудрина очень напоминает его вице-премьерские покои в Белом доме.

Сам Кудрин, конечно, не считает себя оппозиционером. Он, видимо, считает, что он на скамейке запасных — и его время еще придет. Ведь он, в отличие от остальных либералов, продолжает изредка общаться с Путиным и давать ему советы. Жалеет ли он, что ушел из правительства из-за конфликта с бывшим президентом Медведевым и тем самым ограничил свой доступ к Путину? В ответ Кудрин загадочно улыбается: «Мне иногда задают такой вопрос. Но все же нет, не жалею. Я не могу рассказать почему. Это не какие-то договоренности с Путиным или кем-либо из власти. Это мои личные основания». Говорит