Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

Слишком много удручающих новостей мы наслушались за последний год, что надежда на счастливый исход покидала нас с каждым новым словом врачей.

Около полутора лет назад, после рождения третьего ребенка, Лиз резко стало плохо. Подруга попала в больницу, и врачи диагностировали ужасный диагноз — лейкемия. Как? Почему? Так внезапно? Велиал искал лучших врачей, возил Лиз в Германию, консультировался у специалистов, готов был положить к ее ногам весь мир, купить любого, но его деньги не могли ее спасти. Лиз умирала. Медленно и мучительно. Детей мы забрали к себе, заботились о них с мужем и любили, как собственных, пока Велиал пытался спасти свою жену. Химиотерапия помогла и чуть замедлила развитие болезни, но ремиссии не случилось. На прошлой неделе Лиз упросила мужа вернуться обратно домой, чтобы увидеть мальчиков в последний раз. И как бы Велиал ни хорохорился и убеждал нас и жену, что она выживет — мы понимали, что нет. Беда нагрянет рано или поздно, как бы всем ни хотелось верить в чудо.

Вчера я увидела подругу впервые после долгих месяцев борьбы и не могла сдержать слез. Она походила на мумию, живую иссохшую мумию. Мертвец с запавшими глазами и бледной истонченной кожей. Лиз улыбалась и гладила мою руку, говорила напутствующее слова, благодарила и просила заботиться о ее мальчиках, не давать демону унывать.

— Пожалуйста, прекрати! Все, что ты делаешь… перестань. Чудес не бывает, но я не виню ни Бога, ни судьбу. Так вышло. Люди умирают.

— Не говори мне про чудеса и Бога! — резкий голос друга. Послышался скрипящий звук шаркающих ножек стула о пол. Грозные шаги наполнили палату. — Я узрел разное в своей бесконечной жизни.

Лиз издала восхищенный вздох — наверное, Велиал не смог удержать огонь. Даже в теле человека у него случались иногда вспышки с рук. Я заметила это случайно много лет назад, когда увидела, как он поджигает сигарету без зажигалки еще до первой беременности. Он спалился случайно, просил не говорить брату, а потом и вовсе бросил курить ради детей.

— О, Боже! Как прекрасно! — восхищено тихо сказала подруга безжизненным голосом. — Кто ты?

— Какая разница? Если я не могу спасти тебя! Если я бьюсь об стену головой и ничего не выходит. Я не могу потерять тебя!

— Вел…

— Не смей так говорить. Не смей прощаться. Я не позволю тебе умереть. Ты не можешь меня бросить. Я люблю тебя, Лиз! В моей жизни были две женщины, которых я любил. И потерять тебя сейчас, значит, вновь очутиться во тьме. А я хочу прожить эту чертову жизнь с тобой, каждый гребаный день!

— Ты не одинок. Наши дети…

— Им нужна мать! Нужна ты. Тоже нужна, как и мне. Ты нужна нам.

Она закашляла, послышался бег, и кровать тут же скрипнула.

— Я буду ждать тебя там.

— Не смей прощаться! — повторил он вновь.

— Можешь еще раз сказать, что любишь меня?

— Просто живи, и я клянусь, что буду говорить тебе эти слова каждый день утром, днем и вечером, каждую свободную минуту, сделаю все, чтобы ты улыбалась. Лиз, я не справлюсь без тебя.

— Скай… будет… —хрип— рядом… и твой …—стон— впечатлительный… брат —полусмех.

— Ты еще и шутишь? Но они не заменят мне тебя!

— Они любят тебя, и наших детей. Ты не останешься один. Скай будет реветь белугой, когда я…

— Нет! И нет! Не произноси это слово. А ты, Азраэль, только попробуй забрать ее! Клянусь, я найду тебя и…

— Я тоже люблю тебя.

— Лиз, о, Лиз! На твоем месте должен быть я!

Я сидела за дверью и рыдала, слушая их, возможно, последний разговор. Велиал вылетел из палаты и куда-то ломанулся. Его белый халат развевался за спиной как крылья…

Я вошла внутрь и не смогла сдержать слезы.

— Ну ты-то не реви!

— Прости, сестренка, прости, — села к ней на кровать.

— Кажется, я не успею отметить вместе… день Рождения, но ты в этот год поднимешь бокал вместо меня, Скай.

— Не говори так. Этот день принадлежит нам. Мужчины до сих пор в шоке, что им приходится дарить вдвое больше подарков в один день. А помнишь, как они узнали?

— Их лица — как отдельный вид искусства, — прохрипела она и улыбнулась. — Бабуля всегда говорила, что это «мистика».

— И чудо чудесное! — кивнула я.

— Как мальчики? — Ее слабый безжизненный голос дрожал.

— Они скучают. Крей — серьезный, за год подрос, стал много спрашивать о тебе, он даже злился, требовал отвезти его к маме, всю ночь ругался с Аиром и просился к отцу. Грегор — озорник, все ломает, поджигает, исследует. — Я улыбнулась, вспоминая, как он случайно поджег ковер, и муж с ним долго беседовал о спичках, опасности возгорания и пожарах. — А Элиан словно не от мира сего, всегда загадочно-спокойный, такой милый. Пирожочек. Правда, рядом с Грегором эта троица похожа на взрывную волну — сносит все на пути, они так сражаются, дерутся: то пираты, то викинги, то римские легионеры, про которых им рассказывал Аир. А после историй об ангелах они долго спорили, кто будет демоном, представляешь? Втянули моих девчонок и сделали демоницами, гонялись за ними, в плен брали, а мои визжали и хохотали до упаду. Дом ходуном ходил.

— Сколько же я пропустила…

— Знаешь, Элиан видит сны. Позволь ему рассказать тебе сегодня. Это очень интересные сновидения, похожие на твои.

— А… девочки? — Лиз спрашивала меня про Аль и Кайлу. Мы стали родителями очаровательных принцесс, очень похожих на меня и Аиррэля, смесь нас обоих. А у них с Велиалом — три пацана. Лицо сына всегда стояло перед глазами, преследовало меня во снах и наяву, неощутимо присутствовало рядом. Смотря на сорванцов демона, я молила Создателя о прощении каждый божий день и хотела стать снова матерью… того мальчика. Желала всем сердцем подержать его на руках. Мы с подругой дважды ходили беременными в одно время, наслаждались и страдали девять месяцев вместе, чуть-чуть сводили мужчин с ума сменой гастрономических пристрастий. Я с улыбкой вспомнила, как Велиал узнал о второй беременности жены:

— У нас будет мальчик!

— Не-е-ет,