История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

обществе, начиная с Людовика Благочестивого, существовали две силы, постоянно боровшиеся друг с другом: одна, центростремительная, стремившаяся к единству, исходила из хорошего принципа, но всегда использовалась тем из королей, который считал, что сможет осуществить единство в свою пользу; другая, центробежная, получала импульс от других королей, которые хотели быть независимыми от того, кто носил императорскую корону. Интерес давал каждой из этих двух сил приверженцев. Со стороны первой всегда находилась Церковь; единство было ее великим принципом; она была так привязана к нему, что в конце концов восстановила единство общества иным образом, посредством так называемой духовной теократии и иерархии.

После Верденского договора движение дезорганизации получило, как известно, большой размах; оно привело к разрушению не только одного из королевств, созданных этим договором, но и всех одновременно. Это разрушение было тем, что сегодня назвали бы логикой фактов: ибо прогресс упадка монархии был постоянен и неудержим; попытки реставрации, когда они не терпели неудачу, могли иметь лишь временные результаты. Существовала моральная причина, существенно благоприятствовавшая прогрессивному ходу распада: это была алчность, общая всем классам, алчность, которая сама была лишь естественным следствием общественного состояния.

Когда рассматриваешь состояние общества и цивилизации во франкской монархии с самого ее начала, легко понять, что империя Карла Великого должна была закончиться, как показывает нам история, катастрофой. Население было с самого начала разделено, и в силу завоевания, на две большие категории. Первая состояла из воинов-завоевателей, к которым были присоединены владевшие землями галло-римляне, Romani possessores, и духовенство. Вся эта категория ничего не производила. Она отличается от второй тем, что та жила физическим трудом и должна была в то же время обеспечивать пропитание сеньорам как светским, так и духовным. Свободные люди обоих этих сословий нуждались для того, чтобы пользоваться действительно свободной и комфортабельной жизнью, в труде своих подданных, то есть сервов, летов и трибутариев их доменов. Что касается старого класса свободных людей, обрабатывавших свои земли и трудившихся для пропитания своих семей, то он еще некоторое время сохранялся в германских странах, но в конце концов исчез повсюду. Таким образом, оставались лишь сеньоры и рабы, богатые и бедные.

Богатство в то время состояло во владении землями и прикрепленными к ним людьми. Не существовало почти никакой значительной промышленности или торговли. Сеньоры-собственники были непроизводительными потребителями, большинство из них воины; другие – духовные лица, посвященные служению культу и освобожденные самими законами от физического труда. Чтобы стать богатым, нужно было приобретать земли, но какими средствами? Во-первых, войной: именно войной, то есть завоеванием, сподвижники Хлодвига и воины, участвовавшие в экспедициях его сыновей, приобрели свое состояние. Они стали земельными сеньорами, получая свои доли при разделе завоеванных стран. Те из них, кто награбил денег или других ценностей, использовали их для покупки земель, хотя бы одного манса. Чем больше у кого было территории, тем больше он был богат и уважаем. Желание иметь обширные владения должно было быть мощным стимулом для военных экспедиций, ибо мы видим, что желающих для этих предприятий никогда не было недостаточно.

Были семьи, как семьи святого Арнульфа и Пипинидов, которые оказались таким образом владельцами латифундий, то есть большого количества вилл, куртов, форест и т. д., совсем как те древние римляне, чьи латифундии погубили Италию. Эти богатые сеньоры составляли класс великих, вместе с графами и другими должностными лицами, которые пользовались доменами, принадлежавшими королям. Некоторые были собственниками городов и жили там за счет ресурсов, которые им доставляли оброки ремесленников, сервов или полусвободных. Понятно, впрочем, что этот класс свободных людей стремился к жизни как можно более приятной и к личной независимости как можно более широкой.

Вторым источником территориального богатства были дарения. Этот источник казался сначала предназначенным для исключительного использования духовенством: епископства, аббатства стали этим путем богатыми земельными учреждениями, настоящими сеньориями. Но семейные войны между королями из династии Меровингов имели следствием также обогащение сторонников этих королей, их левдов, путем актов щедрости. Мы видели, что Меровинги, непрестанно раздавая, в конце концов стали совсем бедны; они позволили себя оттеснить оптиматам, которых обогатили, и потеряли таким образом даже свою корону. Карл Мартелл и Пипин Короткий не были столь неосмотрительны; они находили более подходящим давать своим воинам лишь пользование, не своими собственными доменами, а землями, принадлежавшими Церкви. Что касается Карла Великого, он, благодаря своим завоеваниям, всегда был в состоянии обогащать своих верных либо дарениями аллодов, либо пожалованиями бенефициев. Этот вид владения был почти так же выгоден, как полная собственность, ибо давал все сеньориальные права, по крайней мере в течение жизни пожалованного.

Войны, которые Людовику Благочестивому пришлось вести против своих сыновей, войны, которые те вели между собой, стали источниками богатств для тех, кто сражался в рядах победившей партии, но причинами разорения для побежденных. Мы знаем, например, что Карл Лысый, чтобы привлечь сторонников, постепенно лишился большей части своих доменов; но, с другой стороны, мы знаем также, что первым актом победоносного короля было лишить побежденных их бенефициев, если не конфисковать их аллоды. Так мы видим, что многие свободные люди были малоимущими, даже бедными. Вынужденные жить на чужих землях, они становились сначала свободными колонами, но вскоре с ними обращались подобно сервам. Большинство становились подданными монастырей, передавая им свои владения, которые они получали обратно в качестве прекария.

Алчность военных вождей была так ненасытна, что Карл Великий, Людовик Благочестивый, его сыновья и внуки были вынуждены давать аббатства в узуфрукт своим графам и другим сеньорам в награду; они делали их аббат-графами, abbacomites, несмотря на протесты и упреки епископата. Бесспорно, что уже ко времени Верденского договора территория трех королевств в большей части находилась в руках великих светских и военных сеньоров и в руках епископов и аббатов. Что касается просто свободных людей, то они отжили свое время, справедливо говорит г-н Имли, система аллодов все больше уступала место системе бенефициев. В этом всеобщем крушении первоначального порядка франкского общества устояли, кроме королевской власти, лишь двойная аристократия духовенства и знати; хотел он того или нет, Карлу Великому пришлось строить свою империю на этих двух элементах. Он так и сделал, и все его управление покоилось на одновременном использовании епископов и графов. Везде и всегда, в течение его царствования, в управлении, в суде, в посольствах, на войне, эти два неизменных служителя императорской воли идут бок о бок и действуют сообща. Мы находим их в качестве мисси, облеченных обязанностью исследовать состояние народов, выслушивать их жалобы, проверять их требования. Мы видим их в качестве членов собраний (пладов), освещающих решение