История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

Такое значение, приданное двойной военной и церковной аристократии, послужило лишь к укреплению власти епископов и левдов и породило в умах тенденцию, которая вскоре стала всеобщей и неудержимой, к дроблению и децентрализации. Обычный класс свободных людей, если не считать великих, был слишком малочислен, чтобы иметь возможность поддерживать королей. Последние оказывались поэтому в зависимости от военных вождей, которые следовали за ними, когда была надежда обогатиться благодаря пожалованиям бенефициев; но эта надежда, даже ее осуществление, скоро показались им недостаточными, они захотели сохранить то, что приобретали таким образом, и передать это своим наследникам.

Наследственность бенефициев мало-помалу вводилась обычаем, до тех пор пока Карл Лысый – тот из королей, который был наиболее зависим от своих левдов из-за своих повторяющихся предприятий – не увидел себя вынужденным объявить даже графства передаваемыми наследникам графов. В 877 году феодальная система была создана и навсегда упрочена в западном королевстве франков. Она завершилась примерно в то же время в Ломбардии, а затем последовательно во всех королевствах, вышедших из Каролингской империи.

Раздел этой империи сам по себе был, как мы доказали, наиболее активным элементом ее распада. Поэт IX века Флор сказал справедливо: вместо одного истинного и великого короля имели лишь корольков[10]. Эти монархи, чья власть все более ослабевала, должны были пасть, как пали Меровинги.

Довольно бесполезно доискиваться других причин, которые могли способствовать упадку и падению Каролингов. Естественное и разрушительное течение общественного развития, каким мы его только что описали, само по себе содержит решение проблемы. Во всяком случае, другие причины могли быть лишь второстепенными. Таковы были, во-первых, вторжения варварских народов; во-вторых, соперничество Каролингов между собой, и особенно честолюбие Карла Лысого, всегда склонного присоединить к своему королевству ту или иную часть государств своих братьев. Эта последняя причина станет очевидной из повествования о событиях, приведших к падению династии. Бросим сначала взгляд на вторжения норманнов.

2. ВТОРЖЕНИЯ НОРМАННОВ.

Кртина распада империи, которую мы только что нарисовали, была бы неполна, если бы мы опустили в ней вторжения норманнов[11]. Из всех предприятий подобного рода, предпринятых варварами, предприятия северных людей были самыми частыми и самыми ужасными. Под наименованием норманнов обозначают в общем датчан, шведов, норвежцев, все скандинавские народы. Эта сильная раса людей и сегодня еще поставляет самых крепких и отважных моряков. Уже давно видели пиратов Севера, совершавших набеги на побережья Галлии; но эти беспорядочные набеги начали приобретать политический характер под конец царствования Карла Великого.

Народы этих северных стран питали очень сильную антипатию к христианской религии, которую Карл Великий и Людовик Благочестивый хотели заставить их принять, и особенно к христианским священникам, пытавшимся проникнуть в их страну. Это чувство ненависти, соединенное с уверенностью найти богатства в монастырях и церквях, объясняет грабеж и опустошение всех религиозных учреждений, которые они встречали на своем пути.

Нужно вспомнить также, что большое число саксов, преследуемых франками, бежало на север; сам Витекинд, знаменитый вождь этой нации, искал убежища у норманнов. Карл Великий, раздраженный непрерывными восстаниями, очаг которых находился в Ютландии, позволил себе увлечься за Эльбу и перенес войну на датскую территорию. Начиная с этой эпохи, северные князья, кажется, приняли решение отомстить этой империи, угрожавшей охватить всю Европу в своих пределах. То, что было сначала лишь пиратством, жаждой приключений и наживы, превратилось в непримиримую вражду. Норманны или датчане не стали дожидаться, пока империя придет в упадок, чтобы напасть на нее; они начали пробивать в ней брешь, когда она была еще во всей своей силе и великолепии.

Мы не будем заниматься первыми экспедициями, которые совершали норманнские пираты на побережья Фландрии и даже на южные побережья Франции; ничто не доказывает, что эти частные экспедиции имели прямое отношение к замыслам датских князей. Однако Карл Великий уже в 800 году увидел в них достаточно значительный симптом опасности, чтобы принять меры для сопротивления. Он выехал из Ахена в середине марта, говорит Эйнхард, обследовал берега Галльского океана, устроил флот в этих местах, которые норманны тогда опустошали своими пиратствами, и разместил гарнизоны на побережье[12].

Последующие события доказали, что эти предосторожности не были бесполезны. Готфрид, король датчан, тщетно пытавшийся в 808 году вторгнуться сухопутным путем в страну саксов, входившую в состав империи, решил атаковать этого колосса морскими путями. Карл Великий, находившийся в Ахене, готовился идти против него в поход, когда узнал, что норманны высадились во Фризии с флотом из двухсот кораблей и разорили все острова побережья; что их армия даже продвинулась на материк и что они дали фризам три сражения; что, победив, они наложили на побежденных дань, и что уже фризы, как данники, заплатили сто ливров серебра; что, что касается короля Готфрида, то он остался в своих владениях[13].

Эта экспедиция – чрезвычайно важное событие в истории франков; историки, как нам кажется, не придали ему достаточного значения. Норманны пришли нести войну в самое сердце империи; они готовились двинуться на Ахен. Король Готфрид, говорит Эйнхард, доходил до того, что сулил себе империю над всей Германией; он смотрел на Фризию и Саксонию как на провинции, ему принадлежащие. Уже, подчинив своих соседей ободритов, он сделал их своими данниками и даже открыто заявлял, что Ахен, где король держал свой двор, скоро увидит его прибытие с грозной армией. Как бы ни были тщетны эти угрозы, добавляет тот же автор, от них не были полностью далеки, и даже думали, что он попытался бы сделать нечто подобное, если бы не был предупрежден преждевременной смертью[14].

То, что доказывает, насколько серьезным было вторжение норманнов во Фризию, это то, что Карл Великий немедленно выехал из Ахена и переправился на другой берег Рейна, где ждал прибытия своих войск. Когда его армия собралась, он двинулся форсированными маршами на Аллер, разбил лагерь при слиянии этой реки с Везером и ожидал осуществления угроз Готфрида, который хвастался, что хочет сразиться с императором в открытой битве[15].

Это столь важное дело завершилось весьма просто и неожиданно, если верить хроникам. Готфрид был убит одним из своих, и норманнский флот удалился с побережья Фризии. Но очевидно, что мы знаем не все. Подобное предприятие не рассеивается таким образом, как утренний туман. Одна лишь насильственная смерть короля Готфрида указывает на существование политической интриги, нить которой напрасно было бы пытаться распутать сегодня. То, что произошло после смерти Готфрида, также доказывает это. Ему наследовал один из его племянников, в ущерб его сыновьям, которые были изгнаны. Хемминг, сын его брата, говорит Эйнхард, заменил его на