Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

class="p1">В 1964 году Глазунов добивается разрешения на проведение выставки в московском Манеже. А через пять дней после ее открытия в «Вечерней Москве» опубликовали письмо нескольких московских художников с протестом. На этой выставке Илья решился выставить свою злополучную дипломную работу «Дорогами войны». И так как выставка «противоречила советской идеологии», Союз художников принимает экстренное решение: картину изъять и уничтожить, а саму выставку закрыть.

Было еще множество других казусов и порицаний в творческой карьере художника. Когда Глазунову поручили написать портреты солистов оперы La Scala, гастролирующих в Москве, на худсовете решался вопрос: достоин ли Глазунов представлять советское изобразительное искусство, и годятся ли его картины для презента иностранным артистам от правительства СССР. Скандал разразился снова. Фурцева публично высказалась о портретах: «… Вы, Глазунов, уши, словно пельмени, рисуете… Забирайте свою мазню. Хотела помочь вам, Глазунов, но чем закончилась выставка в Манеже? Пришлось закрыть ее. Лишь вы шагаете в ногу со временем, остальные советские художники идут неправильно! Так, по-вашему?».

Но как бы там ни было, вскорости Глазунов по рекомендации А. Громыко – министра иностранных дел едет в Испанию, чтобы оформить интерьеры советского посольства в Мадриде. Там-то и началась мировая слава художника. Его портреты возымели большой спрос среди политических деятелей и знаменитостей мировой величины. В этом списке были: Сальвадор Альенде, Урхо Кекконен, Индира Ганди, Курт Вальдхайма, испанский король Хуан Карлос I, папа Иоанн Павел II, Фидель Кастро; деятели искусства – Федерико Феллини, Давид Альфаро Сикейрос, Джина Лоллобриджида, Марио дель Монако, Доменико Модуньо. Позже в списке оказались и российские политики и деятели культуры Л. Брежнев, С. Михалков, И. Смоктуновский, В. Севастьянов, С. Смирнов, И. Кобзон, И. Резник и множество других. Он пишет портреты своих соратников, писателей-деревенщиков: Солоухина – вписанный в чарующую гармонию зимнего леса и спокойно-сдержанного Валентина Распутина, за спиной которого тревожной полосой в темноте загорается горизонт.

Огромном влияние Ильи Сергеевича имел на творческую молодежь, особенно писателей. Он снабжал их редкими книгами, которые не всегда можно было найти даже в спецхране, бередил в разговорах самые сокровенные струны русской души. Об этом не раз вспоминали и Валентин Распутин, и Леонид Бородин, и многие другие. Может, самый яркий пример – «перековка» сознания признанного в Союзе писателей мэтра Владимира Солоухина. Не появились бы его знаменитые «Черные доски» и «Письма из Русского музея», если бы не знакомство с Ильей и Ниной Глазуновыми. Он сам обстоятельно раскрыл секреты глазуновского обаяния в своей книге «Последняя ступень». Как тонко Илья Глазунов (в образе не художника, а некоего фотографа) подводил маститого советского писателя из русской глубинки к пониманию всего, что случилось с нами во времена богоборчества, к постижению своеобразия не только нашей культуры, но и государственного устройства. Солоухин постигал глубины трагедии народа во времена раскулачивания, коверкания самой души народа – отрицания его веры православной.

Предприимчивость и талант метра всегда раздражали и продолжают раздражать и коллег художников, и критиков, и ценителей искусства, и просто завистников.

Илья Глазунов «за годы жизни потерял много близких друзей, но не потерял ни одного из своих врагов». Стали распространяться слухи о, якобы, сотрудничестве Глазунова с КГБ, которые сразу подхватили многочисленные его противники. А Илья, боец по натуре, и в этом случае дал сражение, да какое! Когда подобного рода слухи распространяли за рубежом наши диссиденты и эмигранты «третьей волны», он… подал на них в суд в Германии. И блестяще выиграл на том самом «демократическом поле»!

В годы, когда шло уничтожение русского наследия, когда церкви взрывали одну за другой, Илья Сергеевич стал одним из основателей Всероссийского Общества охраны памятников истории и культуры. В 1981 году он основал Всесоюзный музей декоративно-прикладного и народного искусства в Москве. Вместе с видным деятелем русской эмиграции Антоном Красовским Илья Глазунов стал одним из основателей русского зарубежного журнала «Вече», издаваемого в Мюнхене с 1981 года. Во времена советского духовного обскурантизма журнал стал рупором русского национально-исторического и религиозно-монархического сознания, объединившим вокруг себя замечательных писателей и носителей русской идеи – Леонида Бородина, Игоря Огурцова, Евгения Вагина, Игоря Шафаревича, Дмитрия Балашова, Михаила Назарова и многих других.

Бескомпромиссность Глазунова ярко проявилась тогда на совещании в «святая святых» – идеологическом отделе ЦК КПСС, когда он, практически в одиночку, поднял вопрос о сбережении памятников старины, о восстановлении взорванного в 30-х годах храма Христа Спасителя в Москве. Ясно, что такая активность пришлась явно не ко двору, тем более что «придворные» деятели искусств Илью Сергеевича буквально травили, не прощая ему успехов во мнении мира искусства многих стран. Тогда прошла уже и первая выставка его работ в Италии, ему заказывали свои портреты виднейшие зарубежные политики и деятели культуры. Клуб «Родина» вскоре искусно «развалили» изнутри, сконцентрировав на «малых делах», в частности, предложили переносить кирпичи в Крутицком подворье. Союз художников СССР Глазунова не просто игнорировал, а преследовал.

Много шума наделала борьба Глазунова за сохранение старой Москвы, которая была обречена на уничтожение по проектам ретивых архитектурных начальников. Узнав о «перспективном плане развития градостроительства столицы», Илья Сергеевич с группой единомышленников в кратчайшие сроки создал уникальный фотоальбом памятников старины и добился, чтобы планы советских архитекторов были выставлены на всеобщее обозрение. Бурное возмущение общественности тогда сорвало планы грандиозной перестройки центра Москвы.

***

В годы перестройки, в 1987 году Илье Глазунову удалось добиться создания в столице Российской академии живописи, ваяния и зодчества. Для начала надо было заполучить разрешение на создание такого русского гнезда классического реализма в здании, в котором некогда размещалось Московское училище живописи, ваяния и зодчества, а после революции – ВХУТЕМАС. Он стал бессменным ректором созданной им Российской академии живописи, ваяния и зодчества. Это теперь всех входящих в это здание поражает великолепие красоты интерьеров, замечательных картин и скульптур. А тогда была «коммуналка» мелконьких советских контор, настоящая «Воронья слободка», мерзость запустения. Теперь здесь отечественная школа искусства, в основе которой лежит уважение к национальным традициям, высокий реализм и мироощущение нашей великой европейской цивилизации. Отбираются в нее лучшие таланты, в том числе из самой что ни на есть «глубинки», и учат их не только на шедеврах русской классики, но и в музеях Италии, Испании…

Сменился правящий атеистический режим, против которого художник яростно выступал с первых же своих шагов в искусстве. Но столь же яростно сражался он своим творчеством и против дикого олигархического капитализма, идущего на смену. Достаточно вспомнить его полотна «Рынок нашей демократии», «Россия, проснись!» Как и Ф. М. Достоевский, видел художник все ярче проявляющуюся в нашей жизни борьбы Добра и Зла, страстно звал занять в ней позицию, диктуемую православными традициями народа, стремлением жить по правде и совести.

В лихие 90-е (в 1994 году) у Глазунова прошла грандиозная выставка в Манеже. В «коммерсантовской» колонке по поводу этого показа арт-критик Екатерина Деготь язвительно отмечала, что выставка во многом напоминала московское метро, где мраморные колонны мирно соседствуют с бомжами и нищими. На той выставке тоже было много VIP-гостей из правительства, корпораций и патриархии. Но основную массу составляли те, кого в 90-е называли «инженерами». Речь идет о малообеспеченных гражданах из числа низших интеллектуалов. Именно эти отчаявшиеся, растерянные, все проигравшие люди годом раньше штурмовали «Останкино» и защищали от ельцинской банды молодой русский парламентаризм. Многие считают, что именно для этих «оборванцев» творил Глазунов.

В массовом народном восприятии Илья Глазунов был самым важным и знаменитым художником современной России. Выставки Глазунова становились огромным событием, они собирали множество народа. Те, кому пришлось оказаться свидетелями или участниками происходящего, повторяли: «Мы такого не видели – и представить не могли». Даже тогда, когда Москву или Ленинград посещали мировые знаменитости и звезды высокого искусства, когда проходили знаменитые вернисажи, выставки французской живописи или полотен Ваг Гога – никогда не собирались такие многотысячные очереди. Илья Глазунов чувствовал, что его творчество находило отклик в душах миллионов русских людей.

«Такой фантастической репутации – комментировал Дмитрий Хмельницкий, – не было ни у кого из русских живописцев.