Семь фальшивых свиданий! - Янина Логвин

пиалу, я наконец догнала Демонца и одним махом выплеснула на него воду. Серая рубашка мгновенно потемнела и прилипла к телу, обрисовав натренированную грудь. Я уже собралась и пиалу надеть ему на голову, как вдруг в динамиках вместо тихого джаза раздался испуганный голос ассистентки Риты:

— Ребята, там на звуковой дорожке какой-то грохот Алиса, у нас все в порядке? Где операторы?

Ничего не было в порядке — ни у них, ни у нас. Господи, что мы наделали? Я в ужасе уставилась на мокрого Дениса. Нас же сейчас с треском выкинут из шоу, еще и штраф впаяют за срыв съемок! Что потом все эти люди скажут Астралии?!

Надо было срочно спасать положение. Быстро!

Денис вдруг резко дотянулся до моей талии и рывком притянул меня к себе. Не давая опомниться и понять, что происходит, обхватил уверенной ладонью мой затылок и припал ко мне в жадном и долгом поцелуе.

От ощущения горячих губ на моих, у меня внутри всё разом обомлело и подогнулись колени. Губы раскрылись, и вместо того, чтобы протестовать, я выпустила из рук пиалу и намертво вцепилась в широкие, крепкие плечи.

Где-то сбоку восторженно ахнула вбежавшая Рита, прижав руки к щекам, а влетевший оператор застыл на месте, вскидывая на плечо камеру и спеша поймать в объектив эту кинематографическую сцену внезапной и непреодолимой страсти.

— Дай хоть вздохнуть, Демонец! С ума сошел! — я вырвалась из поцелуя и прерывисто выдохнула Демонцу в губы, с трудом оторвав его от себя.

— Терпи, Кошкина, камера снимает, — услышала такой же рваный и тяжелый вздох. Его рука крепким кольцом держала меня возле него.

— Только не вздумай мне передать свои вирусы — целовальщик несчастный! — я задела его губы своими, и мы вновь поцеловались. — Всё равно я тебя потом убью!

— Поздно. Они уже в тебе — мои боевые партизаны. Проникли в кровь и полностью подчинили мне. И обними меня нормально! А то стоишь, как будто целоваться не умеешь. Или голову потеряла от моего великолепия?

— Чего?! Кретин! Совсем по

— учись, пока я добрый.

Мы вновь поцеловались, и на этот раз, кажется, окончательно увлеклись. Или просто я соображать перестала?

— Господи, Демонец, ты меня уже всю облизал.

— Кошкина, «всю» — понятие обширное, — тяжело дышал Денис мне в щеку, но от себя не отпускал. — Уже фантазируешь обо мне? Если что, я не против, но не здесь же…

— Какой же ты ненавижу!

— Знаю.

— Убью дурака! Отпусти…

Глава 22

Когда сгорают предохранители

Как прошло окончание свидания, я уже почти не помнила. В сознании словно включилась кнопка «режим защиты от перегрузок», и всё происходящее превратилось в размытое кино, которое смотришь со стороны. Один Валентин сиял так, как будто вел церемонию «Оскар» и лично раздавал статуэтки. Вот уж кого совершенно не смутил разгром за нашим столиком и мокрые розы на съемочной площадке. Он просто объявил на камеру, что зрители поймали момент, когда я «сильно расстроилась из-за того, что подвела партнера, и верный Денис нашел мужской способ утешить свою прекрасную даму».

Утешил. Я сидела ни жива, ни мертва. Режиссерская группа пребывала в абсолютном восторге, и из шоу нас, к моему огромному удивлению, никто не выкинул и даже штрафами не пригрозил. Напротив, оператор за пультом показывал поднятый вверх большой палец, а режиссер смотрела на нашу пару, как на главных кормильцев проекта, обеспечивших им рейтинги на весь первый сезон.

Только мы с Демонцом сидели за столиком молчаливые и натянутые, не в силах посмотреть друг на друга, так и оставшись в кадре в мокрой одежде, с прилипшими к ней лепестками роз. Представляю, как будут веселиться зрители и команда экспертов на финальном монтаже. Обхохочутся!

Ужас. Ужас. Абсолютный и бесповоротный! Мне понадобится год, не меньше, чтобы осознать, что только что произошло. Меня поцеловал… Демонец? Тот самый враг из песочницы?! А я… ответила?! Господи, я что, сошла с ума?

Нет, мы оба сошли. Потому что верить его словам я не собиралась и на грамулечку!

Когда нас наконец отпустили, я вылетела из съемочной зоны пулей. Сбежала сначала в гримерку к Грине, а потом, извинившись перед стилистом за мокрый кардиган, выскочила из павильона на улицу. Оказавшись на парковке, уже открыла сумочку, собираясь позвонить папе, когда увидела прямо перед собой у темного кроссовера мокрого и хмурого Дениса. Он знал, что добровольно я к нему не подойду, поэтому приблизился сам, без церемоний поймал за руку и запихнул в свою машину. Лично пристегнув к креслу ремнем безопасности, сел за руль и рванул с места.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать! — сердито и гордо предупредила я. — И не собираюсь тебя прощать!

— А кто тебя просит? — невежливо ответил Денис, с хмурым видом выруливая на проспект. — Дуйся на здоровье, первый раз, что ли.

Так и молчали всю дорогу до моего дома, не проронив ни слова, слушая, как кроссовер мягко шуршит шинами по замерзшему асфальту и как тикают поворотники.

Денис сосредоточенно смотрел на дорогу и напрягал желваки, а я упорно глазела в боковое стекло на пролетающие мимо огни вечернего города и на собственное пылающее отражение. Губы до сих пор горели, сердце стучало, а в крови вовсю ощущалось присутствие подлых «боевых партизан».

Еще и целуется хорошо, Казанова бесстыжий. Натренировался, пока я со свиданий сбегала! И как мне теперь быть? Что со всем этим делать? Как ему улыбаться на завтрашнем свидании, даже если всё понарошку и на камеру?

Машина остановилась у моего подъезда и шуршание шин смолкло, оставляя нас в давящей тишине салона.

— Диана… — начал неуверенно Денис.

— Только не говори про ошибку. Другим девушкам по ушам езди.

— Я и не собирался.

— А что ты собирался? — я все-таки повернула к нему лицо, хотя неловко было просто жуть.

— Сказать, что все нормально, слышишь?

Мы посмотрели друг на друга.

— И почему мне так не кажется?

Я дернула ручку, выскочила на морозный воздух, и почти сразу же нос к носу столкнулась с папой. Он как раз вышел из подъезда, собираясь ехать за мной, и очень удивился, увидев, что я вышла из чужой машины. Подозрительно покосился в сторону водителя.

Конечно же, Денис вместо того, чтобы нажать на газ и скрыться в тумане, опустил тонированное стекло и молча ему кивнул. Папа так же молча и натянуто ответил. Денис уехал… а я вдруг растерялась. Я еще никогда не была в такой неловкой и дурацкой ситуации.

— Пап, это Денис, — я