Дача для Забавы - Дирижабль с. чудесами

— Забава, — начал осторожно Миша, — У тебя уже взрослая дочь. Она уже даже не подросток, чтобы переживать из-за брата. Думаю, дело не в нём. — Иди сюда, — он потянул ее на диван. — Садись удобно и рассказывай.

— Ну что рассказывать, ты сам всё видел, — пожаловалась она, положив голову ему на плечо. — А по поводу того, что взрослая, могу с тобой поспорить. Ты знал, что кора головного мозга формируется до двадцати шести лет? Это нам с тобой с высоты жизненного опыта кажется, что всё и так понятно. Что у мамы может быть своя жизнь. Оксанка же на меня как на отдельную женщину никогда не смотрела, понимаешь? Для нее я всегда была просто мамой. Которая заботится о ней, как может. Она же мне какого-то жениха даже подыскала, представляешь? Не удивлюсь, если она думает, что сорокалетней маме нужен рядом мужчина, чтоб сериалы вместе смотреть.

Забава вздохнула тяжело.

— Не знаю, как сесть теперь за работу. Мысли все не о том. Напроверяю сейчас так, что рецензент за голову схватится.

— Не проверяй, — Миша улыбнулся хитро. — У тебя сегодня выходной. Вот и отдыхай. Хочешь, сериал посмотрим?

Серия уже подходила к концу, когда тишину комнаты прорезала настойчивая вибрация. Телефон, лежавший на столе, плясал, освещая полумрак комнаты резким голубым светом. Забава вздрогнула и посмотрела на экран.

В груди кольнуло.

— Видишь, — тихо проговорил Миша, не отрывая взгляда от ноутбука, где в это время герои на экране обменивались прощальными репликами. — А ты переживала.

Забава, сделав глубокий вдох, ответила на вызов.

— Привет, зайка.

Голос Оксаны в динамике прозвучал растерянно, и материнское сердце сжалось.

— Мам, ты где? Я приехала. Стою возле дома. Дверь закрыта, света нет.

Забава на мгновение опешила, её мозг лихорадочно пытался понять, что происходит.

— У какого дома? — неловко переспросила она.

— У твоего. На даче. Я на такси приехала.

— Давно стоишь? Не замёрзла?

— Нет, минут пять всего. Но тут темно и холодно.

— Если мёрзнешь, в баню зайди, дверь не заперта, там хоть потеплее, — быстро сообразила Забава, уже вставая с дивана. — Сейчас приду.

Она сбросила звонок. Внутри было боязно и радостно одновременно.

— Всё в порядке? — спросил Миша, поставив сериал на паузу.

— Оксанка приехала. Вроде бы не возмущается. Наверное, хочет поговорить.

— Давай я тебя подвезу. Быстрее будет, — предложил он, поднимаясь.

* * *

Они ехали в тишине, разбиваемой только шуршанием шин по укатанному снегу. Свет фар выхватывал из темноты знакомые заснеженные заборы, тёмные силуэты спящих дач. Через десять минут машина мягко остановилась у калитки. В окнах её дома было темно и пусто, лишь от бани через двор струился слабый золотистый свет из крошечного окна.

Забава развернулась к Мише. Слова казались ненужными и слишком громкими в этой хрустальной ночной тишине. Она коротко, с благодарностью прикоснулась губами к его щеке, ощутив под ними лёгкую колючесть небритой кожи.

— Удачи, — еле слышно пожелал он ей в темноте салона.

Она вышла, захлопнула дверцу, и машина, помедлив секунду, тронулась с места, чтобы развернуться и уехать. Забава не смотрела ей вслед, она стояла, слушая, как звук мотора стихает вдалеке, растворяясь в огромной, всепоглощающей тишине ночного СНТ.

Где-то вдалеке лаяла собака. С конюшни донеслось фырканье лошадей. Слева, отозвались коротким блеяньем козы. Откуда-то потянуло дымком.

Она отворила калитку, скрип которой в тишине прозвучал оглушительно громко, и шагнула во двор.

Дверь бани открылась осторожно.

На пороге возникла фигурка Оксаны. Забава побрела навстречу по серебристой дорожке. Под её ногами хрустко поскрипывал снег.

— Прости, мам…

Глава 65. Сорок лет — не возраст, шестьдесят — не старость

От слов дочери на глаза навернулись слёзы. Забава смахнула их украдкой и раскинула руки в стороны, приглашая своего ребёнка мириться. Оксана подошла и обняла мать.

— Маленькая моя девочка, — прошептала Забава, прижимая к себе дочку, которая за последние годы сильно вытянулась и была уже сантиметров на пять выше матери. — Пойдём в дом, поговорим.

Она достала ключи из кармана и вставила в замочную скважину. Оксана оглядела двор.

— Тут совсем ничего не поменялось.

Забава на это ничего не ответила. Открыла дверь и, войдя в дом, не снимая куртки, первым делом направилась к печи.

— Ой, ты раковину поставила? — услышала она удивлённый голос дочери из кухни. Послышался звук поворачиваемого крана, журчание воды. — Ничего себе… А это что, наша посудомойка? Мам? А туалет… всё ещё на улице?

— Да, — отозвалась Забава, раздувая первые язычки пламени под берёзовыми поленьями. — С туалетом пока по-старинке.

Оксана ходила по кухне, открывала и закрывала шкафчики.

— Мам, а где у тебя кофе лежит?

— В верхнем ящике, слева.

Пламя наконец занялось, жадно накинувшись на сухую древесину. Забава почувствовала, как первый проблеск тепла касается её ладоней, закрыла дверцу печки и вышла на кухню.

Оксана стояла у плиты. Медная турка ещё не успела разогреться.

— Почему ты его выбрала, мам? — спросила она задумчиво, — Ты его… любишь?

Вопрос повис в воздухе. Забава прислонилась к косяку двери.

— То, что я скажу, ты сейчас, наверное, не поймёшь, — начала она медленно, подбирая слова. — По крайней мере, я в свои девятнадцать не поняла бы. Я тогда считала, что любовь — это когда ты чувствуешь, будто ноги подкашиваются, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди, — она помолчала. — Теперь вот, если вдруг случится нечто подобное… — скорее испугаюсь. Потому что за такими эмоциями не разглядишь, что за человек на самом деле стоит перед тобой.

Кофе начал подниматься пенкой. Оксана сняла турку с огня. По комнате поплыл запах специй.

— Для меня любовь теперь, — продолжила Забава, — это когда он рядом, если тебе плохо. Когда он по-настоящему радуется, если тебе хорошо.

— И что? Никаких чувств? — Оксана разлила крепкий напиток по маленьким кофейным кружкам.

— Ну почему же? Без них никак, — чуть улыбнулась Забава, принимая свою чашку. — Просто сейчас они не мешают видеть человека настоящим.

— А ты не боишься, что он бросит тебя и уйдёт к кому-нибудь… ну, моложе?

Забава не ответила сразу. Она смотрела на дочь, на её сосредоточенно нахмуренные брови, на недоверчивый взгляд — и улыбка тронула её губы.

— Любые отношения когда-нибудь закончатся, дочка, — произнесла она тихо. — Но как однажды сказала моя подруга … «это ещё не повод отказывать себе в том, чтобы быть счастливой здесь и сейчас».

Они сидели напротив друг друга и пили кофе.

— На самом деле, мам, это Игорь с бабушкой убедили меня к тебе поехать.

Забава молча