Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Трудно сказать, сколько во всем этом правды. Позже Чурбанов будет утверждать, что все признания сделал под давлением следователей. И будто Гдлян и Иванов угрожали ему расстрелом. Впрочем, скорее всего, и то и то правда: и следователи в СССР далеки от того, чтобы уважать права человека, и Чурбанов вовсе не безгрешен — просто ему не приходило в голову, что многочисленные подарки, которыми в соответствии с советской этикой его осыпали в поездках по регионам, — это коррупция. Зять генсека, конечно, привык к красивой жизни и не видит в ней преступления. Наоборот, он искренне полагает, что ему незаслуженно мстят враги покойного Брежнева.

В итоге во время следствия Чурбанов признаёт, что получил в Узбекистане тюбетейку и халат с золотым шитьем, кофейный сервиз и взятку в 90 тысяч рублей. Но на суде откажется и от этих показаний и будет настаивать на своей невиновности.

В сентябре 1987 года с обысками приходят к Галине Брежневой: имущество описывают и конфисковывают. Это кажется невероятным. Но об этом пишут перестроечные СМИ — журнал «Огонек» и еженедельник «Московские новости». Советские граждане читают и не верят своим глазам.

История семьи Брежнева окажется очень трагичной, но это важнейший для России сюжет. Во время обысков Галина Брежнева сильно пьет. У нее и раньше были проблемы с алкоголем, но при жизни отца она вела роскошный светский образ жизни. Теперь же она пьет в одиночку, почти всеми забытая.

В декабре 1988 года ее мужа Чурбанова приговорят к 12 годам колонии с конфискацией имущества. В 1990 году она обжалует решение о конфискации и докажет в суде, что изъятые вещи были подарками отца, а не приобретениями мужа. И ей вернут дачу, счет в банке, люстры и драгоценности, отобранный мерседес, антикварную мебель, коллекцию оружия и чучела животных.

В 1990 году, когда Юрий Чурбанов еще будет сидеть в тюрьме, Галина Брежнева разведется с ним.

Эта семейная история никак не повлияет на развитие событий в СССР в конце 1980-х — начале 1990-х. Но спустя десять лет призраки Галины Брежневой и Юрия Чурбанова вернутся в Кремль. В тот момент, когда старый и больной Борис Ельцин будет покидать пост президента России, его дочь Татьяна Дьяченко и будущий зять Валентин Юмашев сделают все, чтобы не повторить путь семьи Брежнева. А угроза окажется вполне реальной: в Генпрокуратуре даже возбудят уголовное дело, затрагивающее родственников Ельцина. И они сделают все возможное и невозможное, чтобы не упустить контроль за ситуацией из своих рук. Они приведут к власти Владимира Путина — своего рода преемника председателя КГБ Виктора Чебрикова, но в обмен на гарантии неприкосновенности от него.

Галина Брежнева об усилиях Татьяны Дьяченко не узнает. Она умрет 30 июня 1998 года. Юрий Чурбанов выйдет из тюрьмы и переживет и бывшую жену, и Бориса Ельцина. Он умрет в 2013-м.

Гидра мирового масонства и сионизма

В 1987 году политическая карьера Бориса Ельцина только начинается. Он пока лишь первый секретарь Московской партийной организации.

6 мая 1987 года на Манежной площади собирается демонстрация протеста — первая в перестроечной Москве. Ее организует так называемое историко-патриотическое объединение «Память» — малоизвестная на тот момент националистическая организация.

Формальный повод для митинга — защита старой Москвы, разрушаемых исторических памятников. Больше всего лидеры «Памяти» возражают против строительства мемориала погибшим в Великую Отечественную войну на Поклонной горе. По их словам, в культурном слое там находятся уникальные археологические артефакты, уничтожать которые нельзя. А строительство, уверяют они, затеяли архитекторы-евреи, которые Москву ненавидят и хотят лишить ее исторической ценности.

Остальные лозунги, которые разворачивают активисты «Памяти» в центре Москвы, очень странные — в поддержку перестройки и против ее врагов: «Долой саботажников перестройки!», «Прекратить работы на Поклонной горе!», «Требуем встречи с М. С. Горбачёвым и Б. Н. Ельциным!» и «Статус историко-патриотическому объединению «Память»»!»

То есть истинная цель акции — добиться политического признания. Националистическое движение «Память» — первая организация, которая открыто вступает в политическую борьбу, раз уж в стране объявили гласность и свободу слова.

«Нам говорят, что врага нет. А он есть, и не только внешний, но и внутренний», — объясняет во время акции лидер «Памяти» Дмитрий Васильев, тучный лысый 41-летний мужчина.

Участники акции разворачивают черно-желто-белые знамена — это цвета флага Российской империи в XIX веке. Эти же цвета использовались русскими эмигрантами-монархистами, а также русскими фашистами в середине ХХ-го — и вот теперь такие имперские флаги у общества «Память».

На эту первую несанкционированную акцию в стране приходят более тысячи человек — невероятное количество для 1987 года. Но самое интересное, что милиция никак не реагирует. Протестующих не разгоняют, не просят разойтись. Наоборот, об их требовании немедленно сообщают главе города Борису Ельцину. И он, по его собственным воспоминаниям, соглашается пообщаться и предлагает митингующим на выбор три площадки. Они выбирают находящееся на улице Горького здание Моссовета (сейчас это мэрия Москвы). Около 500 активистов «Памяти» маршем проходят по главной улице города, заполняют зал — и к ним выходит Ельцин.

Он, очевидно, к этой встрече не готовился, не до конца понимает, кто эти люди, почти с ними не спорит и даже сочувствует им: «Вокруг вас много спекуляций, многие вас охаивают». Беседа строится в формате вопросов и ответов. Ельцина спрашивают о Поклонной горе, он отчитывается, что строительство полностью прекращено, башенные краны убраны, любой новый проект на этом месте «будет обсуждаться всенародно».

Ельцина просят помочь с официальной регистрацией «Памяти». Он отвечает «Нужно подумать».

Начинается обсуждение традиционных ксенофобских вопросов: будто в Москву «понаехали» иногородние, надо ограничить приток приезжих. И Ельцин не спорит, наоборот, говорит, что, мол, Москву ежедневно посещают в среднем два миллиона человек зимой и три — летом, продуктов на всех не хватает, потому что Госплан не учитывает потребности иногородних, и вообще город перенаселен, оттого проблемы со школами, магазинами и транспортом. Поэтому, обещает Ельцин, брать на работу иногородних — в то время их называют лимитчиками — в Москве больше не будут.

Лидер «Памяти» Васильев явно воодушевлен податливостью городского начальника. И переходит к любимой конспирологии. Он рассказывает, что в СССР существует тайное общество, которое хочет уничтожить исконную культуру, «американизировать» советских граждан, нарочно обострить социально-экономические проблемы в СССР. Он утверждает, что заговорщики уже проникли в «бюрократию — эту гидру мирового масонства, сионизма и империализма».

Но Ельцин и тут не спорит. Он с серьезным видом отвечает, что бюрократический аппарат, сформировавшийся в застойные времена, действительно мешает вести перестройку, но московские партийные органы за прошлый год обновились на 40%.

После этой встречи о «Памяти» начинают говорить все в стране. Дмитрий Васильев оказывается первым в стране публичным политиком-некоммунистом. О «Памяти» как о первой оппозиционной политической организации в СССР пишут The New York Times, The Washington Post и The Guardian.

Что же известно о Васильеве и «Памяти»? Организация возникает в начале 80-х как общество охраны исторических памятников, еще ее члены выступают против государственных планов развернуть сибирские реки, чтобы орошать поля в Центральной Азии. Однако затем