Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

число меридианов за несколько месяцев, при стартовом таланте ниже порога отсеивания, было практически невозможно. Чай Бо ежедневно расширял русла, Чернильница нагружала каналы под видом ремесла, а ночные пилюли вычищали грязь после варок — и всё это складывалось одно к другому в результат, превышавший простую сумму. Веки сами опустились, и Мин провалился в сон.

В кабинете через стену мастер Бо Хань сидел за столом с закрытыми глазами и ладонями на столешнице. Его ци невесомой нитью текла сквозь каменную кладку, настолько слабая, что ни один практик ступени Пробуждения не обнаружил бы её. Нить дотянулась до спящего тела Мина и принялась считывать контуры энергетической сети.

Тринадцать каналов, нет, уже четырнадцать. Один совсем свежий, с рыхлыми стенками, где ци текла рывками, осваивая проложенное русло. Бо мысленно прошёлся по новому руслу и отметил, что прорыв был чистым, стенки легли ровно. Качество, которого не ждёшь от парня с шестью врождёнными каналами.

Бо открыл глаза. Перевёрнутая пиала стояла перед ним, и в лаковом отражении столешницы его морщинистое лицо раздвинулось в медленной улыбке.

Четырнадцать каналов в теле парня, и мальчик опережал намеченный график. Лечебный знак, показанный утром, выполнял свою скрытую задачу, удары от неправильных штрихов раскачивали каналы парня изнутри, готовя их к той роли, для которой они в конце концов и предназначались. И ещё недавно посредственный сосуд день за днём дотачивался под нужный замысел.

Бо убрал нить ци из стены и поднялся. Задвинув стул, он погасил лампу и вышел из кабинета, бесшумно прикрыв за собой дверь. В тёмном коридоре Палаты Начертаний улыбка ещё долго не сходила с его губ.

Глава 12

Котел и повар

Лакированный тубус лежал на пороге комнаты, когда Мин открыл дверь после утренних занятий. Рядом с тубусом мялся младший служитель Обители, парнишка лет тринадцати с обветренными щеками и слишком короткими рукавами.

— Для ученика Лу, — выпалил парнишка. — Доставили от ворот, с печатью Павильона Тихих Вод.

Мин забрал тубус и отпустил служителя кивком. На гладком чёрном дереве, покрытом тонким слоем лака, играл утренний свет. Мин свинтил крышку и вытряхнул на ладонь свёрнутый в трубку свиток и сложенную записку. От бумаги шёл лёгкий цветочный запах, от которого Чернильница за пазухой еле заметно вздрогнула, будто учуяла чужую ци.

Мин развернул записку и прочитал.

«Дочь старейшины Шэнь не имеет привычки оставаться в долгу. Прилагаемая схема представляет собой знак ментального подавления и перехвата контроля из закрытого фонда Павильона Тихих Вод. Мастера Павильона применяют его для кратковременного подчинения воли духовных зверей второго-третьего ранга. Считаю долг за сохранённые конечности закрытым. Шань Яо».

Мин перечитал дважды. Тон записки мог бы заморозить кипяток, и каждая фраза звучала так, будто Шань Яо писала её, морщась от необходимости признавать чужую услугу. Мин усмехнулся, убрал записку и развернул схему.

Символ занимал весь свиток. Множество штрихов, переплетённых в сложную вязь, которую Мин видел впервые, и от которой по пальцам пробежал знакомый зуд, который обычно появлялся, когда перед ним лежала задача, решаемая кистью. Он прижал углы свитка плашками и склонился над рисунком, прослеживая каждую линию кончиком ногтя.

Структура была незнакомой, но грамматика начертания подчинялась универсальным законам, и Мин читал её, потому что провёл сотни ночей, разбирая символы по штрихам. Внешний контур задавал направление потока ци, внутренние гнёзда содержали управляющие элементы, а в центре сидел узел, который Мин опознал по характерной петле обратной связи. Ци входила в символ, обрабатывалась внутри и выстреливала обратно в источник тонким ментальным давлением — подавлением воли, перехватом контроля над нервными узлами цели.

Мин отодвинулся от стола и уставился в стену.

Он видел эту архитектуру. Переходный элемент, петлю обратной связи, принцип воздействия на нервную ткань… Всё это мастер Бо заставлял его рисовать каждое утро на протяжении последних дней, называя упражнение «лечебным знаком для восстановления повреждённых каналов». Только символ, который рисовал Мин под диктовку старика, был втрое сложнее схемы Шань Яо. Больше штрихов, глубже проникновение, и вместо кратковременного подчинения зверя — полное и необратимое подавление…

Подавление человеческого сознания.

Мин положил ладони на стол и выровнял дыхание. Теперь паззл сложился. Чай, которым Бо поит его каждый день, расширяет каналы, делая их податливее и шире. Принудительные удары отдачи ци на тренировках раскачивают связь тела и духа, ослабляя естественную привязку души к меридианам. И этот символ, вершина пирамиды, печать, способная вырвать душу из тела и оставить пустую оболочку, молодую и здоровую, с четырнадцатью свежими каналами, очищенными Лампадой Духовного Пламени и мышечной памятью на начертание.

Никакой помощи не было. Бо Хань готовил из него сосуд.

Старик упёрся в потолок начальной ступени Ядра, и жадность его к силе горела так ярко, что Мин нащупал её чутьём через стену в первый же вечер. Старик собирался стереть его душу, влезть в подготовленное тело и начать культивацию заново, с фундаментом, и знаниями о которых молодые практики Долины могли только мечтать.

Мин повернул голову и посмотрел на стену, за которой располагался кабинет мастера Бо. Там, может даже прямо сейчас, пожилой начертатель отхлёбывал из пиалы с отколотым краем, перебирая записи и подсчитывая, сколько ещё дней потребуется, чтобы «лечебный знак» достиг необходимой мощности в руках самого Мина.

Губы Мина разъехались в улыбке, и будь в каморке зеркало, оно бы запотело. Улыбка эта была настолько зловещей и хищной, что, если бы Бо Хань заглянул сейчас в комнату, пожалуй, даже он, со всей его жадностью, задумался бы, кто в этой связке «наставник-ученик» охотится, а кто добыча.

— Значит, котёл, — произнёс Мин, обращаясь к свитку Шань Яо. — Что ж, мастер Бо, я стану лучшим котлом, который вы когда-либо видели. Послушным, благодарным и до краёв наполненным ци. А когда придёт время варить, мы посмотрим, кто из нас повар.

Он аккуратно скатал схему Шань Яо, спрятал в тайник под половицей рядом с Чернильницей и вышел из каморки, задержавшись на пороге ровно настолько, чтобы выровнять лицо в привычную маску лёгкой покорности.

Мастер Бо сидел за столом, как Мин и предполагал. Пиала стояла перед ним, от неё поднимался горьковатый пар чая с ци.

— Доброго утра, мастер, — Мин поклонился. — Я готов к сегодняшнему упражнению с лечебным знаком.

Бо поднял голову, и его бесцветные глаза скользнули по лицу ученика.

— Чай выпей сначала, — буркнул старик и кивнул на вторую пиалу.

Мин взял пиалу обеими руками, поклонился и выпил до дна.

* * *

Туман Среднего кольца