Иран в условиях новых геополитических реалий - Коллектив авторов

из них: «Полномочия по принятию законов передаются учреждению, которое называется парламентом, а его члены являются представителями нации. Обычно сам государь или президент также соучаствует вместе с парламентом в принятии законов». Рассматривая исполнительную власть, Форуги приходит к следующему выводу: «Глава правительства имеет определенные обязанности, и у него нет никаких полномочий, кроме тех, что прописаны в основном законе». Он выдвигает еще одно условие, позволяющее считать государство конституционным, а именно: соблюдение прав или соблюдение всеобщих прав, которые должны уважаться государством (Форуги, 1382:88–117). Он кладет в основу этих прав два принципа: свободу и равенство. Свобода зависит от наличия ряда прав: на жизнь, на имущество, на жилище, на труд и выбор профессии, право печати, право на свободу мыслей и собраний, право на создание ассоциаций, обучение, воспитание и самовыражение (Форуги, 1382:119). Равенство означает, что закон должен быть одинаковым для всех, а если имеется какое-то различие, то исключительно ради блага и выгоды народа. Равенство бывает четырех видов: равенство перед законом, перед судом, с точки зрения выбора занятий и получения постов, равенство при уплате налогов.

Ахмад Касрави был еще одним мыслителем, развивавшим идеи пехлевизма. В его рассуждениях все оценки делались на основе разума. Разум, наука и мораль играли роль мерила деяний и руководства в частной и общественной жизни. Что касается источника власти, Касрави указывал на существование некоего общественного договора, и если бы такой договор не был заключен, жителям той или иной страны следовало бы, по меньшей мере, признать наличие подобного договора очевидным и свято его чтить, потому что этот договор является священным и называется патриотизмом (Касрави, 1336:8–9). Подобно Томасу Гоббсу, Касрави считал дикость людей и общества результатом беззакония и анархии, полагая, что для избавления от такого положения необходимо создание политической общности (Касрави, 1311:65–66). Поскольку он рассматривал власть как социальный феномен, направленный на удовлетворение потребностей общества, он не видел в ней иной цели и предназначения, кроме как ее почитания массами и руководства страной: «Власть существует для обеспечения счастья общества, и правители должны всегда ставить интересы общества выше своих личных интересов» (Касрави, 1348:143). С точки зрения исторической эволюции Касрави выделял две формы власти: деспотичную и конституционную (Касрави, 1348:139). По его мнению, критерий определения конституционного правления заключался в уважении к достоинству нации при управлении делами страны. С точки зрения Касрави, конституционное правление состояло не просто в том, чтобы была принята конституция и созван парламент, «конституционное правление – это когда общество обретает достоинство и само руководит своими делами». Такое правление имеет два аспекта: 1) просвещение нации; 2) эффективное участие нации в управлении государством (Касрави, 1335:4–5).

Касрави видел разницу между конституционным правлением и деспотией в свободе выбора и ответственности. «Поскольку в деспотическом правлении народ не имеет воли и свободы выбора, люди естественным образом не осознают своей ответственности и долга перед страной, так что народ не имеет каких-либо полномочий… однако в конституционном государстве народ свободен и обладает правом выбора» (Касрави, 1335:6–7). Другой проблемой для Касрави в вопросе конституционного правления была свобода и ее границы. С точки зрения Касрави, свобода мысли есть вещь неизбежная, и на ее пути не должно быть никаких препятствий (Касрави, 1340: 43). Однако свобода мысли касалась лишь мысли особого рода, потому что искусство и мысль становятся дозволенными лишь в том случае, когда они отвечают нормам морали (Касрави, 1348:175). Поэтому «свободными являются только те идеи, которые не являются предположениями, а представляют собой постижение чего-либо неизвестного из чего-либо известного. Только тем людям разрешается излагать и публиковать свои мысли, кто взял в руки факел знания» (Касрави, 1348:176). Касрави считает потребность Ирана в конституции и конституционном строе неизбежной и рассматривает национальное государство как единственный фактор спасения страны. Он выделяет следующие условия осуществления конституционного правления: 1) почтительное отношение к конституции и закону, мобилизация народа и уважение к его достоинству; 2) правильное исполнение законов, избрание парламента на основе закона; 3) появление большой и достойной группы людей, которые стояли бы на страже конституции и национального государства, предотвращая смуту и диктатуру; 4) подготовка нации к конституционному правлению (Касрави, 1336:2–5). Национализм и любовь к Ирану были наиболее заметными чертами во взглядах Касрави. Он являлся принципиальным сторонником всемирного государства с сохранением национальной независимости отдельных стран. Он мыслил глобальными и общечеловеческими категориями, однако всякий раз, когда речь заходила об интересах Ирана, он становился националистом и патриотично настроенным иранцем, который признавался: «Первейшей целью должна быть привязанность к независимости Ирана и недопущению утраты ни одного его клочка земли» (Ахмад Касрави, 1320:38). В основе его национализма и представления о нации лежали такие категории, как язык, раса, религия, история и идеалы, однако последние он считал лишь временными (Касрави, журнал «Пейман», 1319).

Дискурс сторонников династии Пехлеви в конечном счете вытеснил все остальные направления общественно-политической мысли в эпоху правления Мохаммада-Резы-шаха Пехлеви. Несмотря на все попытки, этот дискурс так и не сумел привлечь к себе общественные силы и новые классы и был вынужден прибегнуть к их насильственному подавлению. Эти меры, а также его западничество и противодействие религиозным (исламским – ред.) идеям и противостояние с улемами создали условия для формирования нового исламского политического движения под руководством имама Хомейни. Новое движение делало акцент на неотделимости религии и политики друг от друга, утверждая, что ислам обладает универсальной теорией, объясняющей государство и политику, которая благодаря своей опоре на Божественное откровение (вахй) стоит выше всех остальных политических теорий, исходящих из человеческого разума. Это движение сформировалось в процессе антагонистического противостояния вестернизированным и секулярным дискурсам, а также в результате насильственного насаждения властью секуляризма в период правления династии Пехлеви. В этом дискурсе единственным выходом из кризиса современного общества считалось возвращение к исламу и установление исламского правления (Хосейни-заде, 1386:18).

Политический ислам, в свою очередь, состоял из трех направлений: либерального, левого и т. н. факахати, т. е. политического ислама, пропагандирующего факихов (имеющего отношение к фикху или факихам). Главным теоретиком либерального направления был Мехди Базарган. Основная линия представителей этого направления состояла в демонстрации сочетания науки и религии, религиозных ценностей с современной жизнью, а также обосновании потребности современного человека в религии. В сфере политики они также принимали политические достижения Запада и стремились предложить иранское и демократическое истолкование ислама (Хосейни-заде, 1386:195–204). Али Шариати был теоретиком политического ислама левого толка. Его волновало, что все современные идеалы проистекают из богатого исламского и шиитского наследия, а ислам раньше, чем любые западные идеологии, выдвинул общечеловеческие идеалы. Он предложил новую интерпретацию религиозных понятий и традиций, попытавшись представить современное и