На правах шифра… И.В. Сталин – автор и редактор Закрытых писем ЦК РКП(б) в 1923–1924 гг. - Иосиф Виссарионович Сталин

2) Чехо-Словакия боится вмешательства во внутренние дела будущей красной Германии ввиду вероятных осложнений с довольно сильной коммунистической партией в самой Чехо-Словакии и ввиду наличия внутри Чехо-Словакии чрезвычайно сильного немецкого меньшинства. Однако, судя по тому, что чехо-словаки, несмотря на их неоднократные заверения о невмешательстве, отказались подписать с нами договор о невмешательстве, можно сказать, что чехо-словацкое правительство не прочь оставить руки свободными на случай, если Франция даст директиву о вмешательстве, или, если обстоятельства позволят, вмешаться во внутренние дела Германии без особого ущерба для Чехо-Словакии;

3) Франция не даёт пока необходимых данных для того, чтобы можно было бы судить – пойдет ли она дальше Рура в целях занятия Берлина, или ограничится закреплением за собой уже занятых областей. Однако, по некоторым данным есть основание думать, что она не двинется далеко[62] за Рур и предпочтёт прикрыться выступлением Баварии против красной Германии и, во всяком случае, Польшей и Чехо-Словакией.

Нельзя сказать, чтобы приведённые выше данные о намерениях Франции, Польши и т. д.[63] были исчерпывающими. Позиция окружающих Германию государств может ещё измениться в зависимости от хода революционного движения в самой Германии. Поэтому ЦК дал директиву Наркоминделу продолжать дальше нащупывание почвы.

б) Англо-французская тяжба и государства Запада,

В предыдущем письме[64] говорилось об этой тяжбе в связи с репарационной политикой и Лозанной. За отчётный период тяжба эта не только не ослабела, а, наоборот, значительно усилилась. Этому способствовало обострение международного положения в связи с прекращением пассивного сопротивления в Рурской области. Дело в том, что прекращение пассивного сопротивления в Руре явилось некоторым поражением политики Англии на континенте, усилением французского влияния в Средней Европе. Попытка британского премьера установить компромиссную линию с Францией по вопросу о репарациях вызвала чуть ли не поголовное возмущение почти во всех политических кругах Англии, кроме крайнего[65] крыла правых. Несомненно, что если внутреннее потрясение Германии поведёт к увеличению континентального могущества Франции, то самая безопасность Англии подвергнется серьёзнейшему риску. Основной «незыблемый» принцип английской политики – недопущение гегемонии одной державы на материке – будет таким образом нарушен. Отсюда усиление вражды между Англией, которая не хочет терпеть преобладающего влияния Франции на континенте, и между Францией, которая добивается такого влияния всеми силами, всеми средствами. Отсюда недовольные речи некоторых участников Британской Имперской Конференции21*, направленные против нынешней политики Британского правительства, не сумевшего добиться контакта с «большевистским правительством» в целях усиления своих позиций в борьбе с Францией. Отсюда лихорадочная работа французского правительства по укреплению своих позиций в Европе всеми силами, вплоть до кредитования Чехо-Словакии, Польши, Румынии, вплоть до заигрывания с кронпринцем Рупрехтом баварским, вплоть до мобилизации фашистских сил во всей Европе, вплоть до усиления своего влияния в Дании, откуда оно надеется при случае вредить Англии. Особенно знаменательно чрезвычайное оживление деятельности французской дипломатии в этой последней стране, где она работает всяческими методами в целях сближения с радикальной партией, бывшей ещё недавно германофильской, и где она усиленно насаждает фашизм. Дания по своему географическому положению, как известно, играла в истории роль яблока раздора между Францией и Англией. И Франция, очевидно, обращает теперь на неё усиленное внимание в связи с возможностью крупных конфликтов с Англией.

Усиление Франции вызывает сильное недовольство также и в Италии, где Муссолини старается вести великодержавную политику и расширить влияние Италии в центральной и юго-восточной Европе и в бассейне Средиземного моря. Юго-Славия, враждующая с Италией из-за обладания Фиуме и вообще из за своего положения на Адриатическом море, поддерживается Францией. Переговоры, ведущиеся между баварским претендентом кронпринцем Рупрехтом через его адъютанта – графа Содена, с Францией, и связанная с этим возможность образования австро-баварской монархии под французским протекторатом, сильно пугают Италию. В итальянских политических кругах замечается повышенное настроение против Франции, а в итальянских военных кругах поговаривают о возможности войны против Франции.

Все эти обстоятельства значительно способствовали тому, что единый фронт буржуазных государств против Советского Союза оказался всё ещё несостоявшимся. Очевидно, страх буржуазии перед[66] германской революцией и перед перспективой возможного союза между будущей советской Германией и Советским Союзом не так ещё велик по своему удельному весу, как вражда между Англией и Францией в их борьбе за первенство на континенте, или как жажда буржуазных государств[67] поживиться за счёт торговли с Советским Союзом. Несомненно, что тут сыграла свою роль также наша сельскохозяйственная выставка22*, растравившая алчные торговые аппетиты западных буржуазных государств.

Как известно, попытка Британского правительства не допустить тов. Раковского в Лондон кончилась неудачей – тов. Раковский всё же был допущен в Англию. Первый же месяц пребывания тов. Раковского в Англии обнаружил, что усиление экономического интереса к нам в Англии нисколько не уменьшилось и что замечавшееся полгода тому назад разочарование в экономических сношениях с Советским Союзом отошло – пока, по крайней мере – в область прошлого. Формальное отношение Английского правительства к Советскому представительству, правда, осталось без изменений, ибо ни премьер, ни Керзон не приняли ещё тов. Раковского для вручения им верительных грамот. Но наши экономические перспективы в Англии надо признать всё же значительно улучшившимися. Известно, например, что ездившая в Москву промышленная группа Болдвин – Маршаля, пользующаяся доверием правительственных кругов Англии, заявила тов. Раковскому о возможности открытия Советскому Союзу кредита в размере от 20 до 80 миллионов фунтов стерлингов на 15 лет, из которых две трети пойдут на заказы в Англии и одна треть будет передана Советскому правительству в наличных деньгах. Известно также, что недавний яростный враг Советского Союза – промышленник Уркарт, счёл нужным изменить в последнее время свою позицию и вступил в сношения с тов. Раковским не только как представитель своей собственной, нашумевшей в Европе, концессии, но и как посредник между Советским правительством и нефтяной группой Шель[68]. В том же направлении улучшения отношений должны были подействовать, во-первых, подписание Советским правительством конвенции о проливах23* и, во-вторых, хлебная сделка между нашим Центросоюзом и Хлебоэкспортом с одной стороны, и английскими хлебными фирмами – с другой. Правда, в кругах, близких к Уркарту, носятся слухи о том, что Керзон собирается, якобы, предложить Французскому и Итальянскому правительствам обратиться совместно к Советскому правительству с требованием признания своих обязательств под угрозой разрыва. Но не исключена возможность, что эти слухи муссируются с тем, чтобы сделать нас более уступчивыми в переговорах с английскими фирмами.

Ещё до смерти тов. Воровского Муссолини заявлял о необходимости открытия переговоров для выработки торгового соглашения между Италией и Советским