Демократия в Америке - Алексис де Токвиль

Американцы представляют собой одновременно и пуританскую нацию, и торговый народ; их религиозные верования, как и промышленные обычаи, заставляют требовать от женщины, чтобы она отрекалась от себя и постоянно жертвовала собственными удовольствиями ради исполнения своих обязанностей; подобные требования редко предъявляются в Европе. Таким образом, в Соединенных Штатах господствует общественное мнение, которое замыкает женщину в круг мелких интересов и домашних обязанностей и запрещает ей выходить за его пределы.

При своем вступлении в свет молодая американка считает все эти понятия твердо установленными. Она понимает правила, вытекающие из них, и скоро убеждается, что ей нельзя уклоняться от обычаев современников, не подвергая опасности своего спокойствия, чести и даже самой жизни в обществе, и она находит в твердости своего рассудка и привычек, выработанных в ней воспитанием, силу для подчинения этим требованиям.

Можно сказать, что именно в своей привычке к независимости она и почерпает мужество, необходимое для того, чтобы без борьбы и ропота принести в жертву эту самую независимость, когда настанет для этого время.

Однако американка никогда не вступает в брак, как в сети, расставленные ее невинности и неопытности, она заранее знает, чего ожидают от нее, и сама добровольно подчиняется. Она мужественно переносит свое новое положение, потому что сама его выбрала.

Поскольку в Америке отеческая власть очень слаба, а брачные узы тесны, то молодая девушка лишь осторожно и боязливо вступает в брак. Ранних браков здесь не бывает. Американка не выходит замуж до тех пор, пока ум ее не достигнет опыта и зрелости, тогда как в других странах женщины начинают приобретать опыт и зрелость только в замужней жизни.

Однако я далек от намерений приписывать перемену, которая происходит у женщин Соединенных Штатов во всех привычках, лишь только они выходят замуж, одним требованиям общественного мнения. Часто они производят ее в себе сами усилием своей воли.

Когда наступает время выбирать мужа, то этот холодный и строгий ум, просвещенный и укрепленный свободным знанием, указывает американке, что дух легкомыслия и независимости в брачных узах будет скорее источником вечных беспокойств, а не удовольствия, что увеселения девушки не могут служить развлечениями для жены и что последняя должна видеть источник своего благополучия в доме мужа. Заранее и ясно предвидя тот единственный путь, который может вести к семейному счастью, она вступает на него с первых шагов и следует по нему до конца, не помышляя о возвращении.

Впрочем, та же самая сила воли, которую обнаруживают молодые американские жены, сразу и без жалоб подчиняясь суровым обязанностям своего нового положения, не покидает их во всех превратностях жизни. Нет ни одной страны, где бы частное богатство было так непостоянно, как в Соединенных Штатах. Нередко случается, что один и тот же человек проходит все этапы, ведущие от богатства к бедности и обратно. Американские женщины переносят эти превратности со спокойной и непреодолимой энергией. Можно сказать, что с увеличением или уменьшением благосостояния их желания могут так же легко ограничиваться, как и расширяться.

Искатели счастья, ежегодно заселяющие пустынные пространства запада, принадлежат, как я уже сказал, к старинной северной англо-американской расе. Многие из этих людей, с такой смелостью устремляющиеся за богатством, пользовались уже у себя дома довольством; они берут с собой своих жен и заставляют их разделять с ними все опасности и бедствия, всегда сопровождающие подобные ситуации. Я часто встречал на границах пустыни молодых женщин, выросших среди роскоши и богатства крупных городов Новой Англии, которые почти прямо из состоятельного дома своих родителей переходили в плохо сколоченную лесную хижину. Ни лихорадка, ни скука, ни одиночество не могли сломить их мужества. Черты их лица изменились и поблекли, но взор оставался твердым, они одновременно выглядели и грустными, и решительными (Т.).

Я не сомневаюсь, что эти молодые американки почерпнули в своем первоначальном воспитании ту внутреннюю силу, которую они в этом случае выказывали.

Итак, в жене мы узнаем девушку; переменилась роль, различны привычки, но дух остался тот же.

Глава XI

Как равенство влияет на чистоту американских нравов (U.)

Были такие историки и философы, которые утверждали или допускали, что строгость нравов у женщин находится в зависимости от того, ближе или дальше они живут от экватора. Таким способом нетрудно отвечать на вопросы, достаточно было бы глобуса и циркуля, чтобы в одну минуту решить одну из самых сложных задач, представленных человечеством.

По моему мнению, эта материалистическая доктрина не подтверждается фактами.

Одни и те же народы в различные эпохи своего существования бывали то целомудренными, то развращенными, следовательно, строгость или беспорядочность нравов зависели не только от неизменной природы страны, но и от каких-нибудь способных изменяться причин.

Я не стану отрицать, что в определенном климате страсти взаимного влечения двух полов бывают особенно сильны, но думаю, что эта прирожденная страстность может быть развита или сдержана общественным строем и политическими учреждениями.

Хотя путешественники, посещавшие Северную Америку, во многом расходятся между собой, но все единогласно признают, что нравы там гораздо строже, чем в какой-либо другой стране.

Несомненно, что в этом отношении американцы стоят несравненно выше своих отцов, англичан. Чтобы доказать это, достаточно бросить беглый взгляд на обе нации.

В Англии, как и во всех других европейских странах, общественное злословие постоянно избирает своим предметом слабости женщин. Там часто можно слышать жалобы философов и государственных людей на недостаточную строгость нравов, то же самое постоянно подтверждается и литературой.

В Америке во всех книгах, не исключая романов, женщина предполагается целомудренной, никто здесь не рассказывает о любовных похождениях.

Эта чрезвычайная строгость американских нравов зависит, без сомнения, отчасти от свойств страны и религии. Но все эти причины, встречающиеся и в других местах, еще недостаточно объясняют данное явление. Нужно искать еще другую, особенную причину.

Эта причина, мне кажется, кроется в равенстве и вытекающих из него последствиях.

Равенство общественных положений само по себе не может создать строгость нравов, но нет сомнения, что оно готовит для нее благоприятную почву.

У аристократических народов рождение и состояние часто делают из женщины и мужчины существа до того не сходные, что они никогда не могут соединиться. Страсть сближает их, но общественный строй и обусловленные им понятия не допускают между ними постоянной и открытой связи, вследствие чего неизбежно возникает много временных и тайных связей. Природа вознаграждает себя за стеснения, налагаемые законом.

Совсем другое мы видим, когда