Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Сергеевич Уралов

война, в которую вылилась СВО, показывает нам, что даже гражданские технологии вроде бытового дрона «Мавик», который 10 лет назад использовали для съемок рекламных клипов, становятся полноценным оружием. Иранские технологии «Шахедов», превратившиеся в русские «Герани», наглядно продемонстрировали, что только промышленный подход к войне способен кардинально переломить ситуацию. СВО за три года превратилась в войну экономик, когда одновременно важно и внедрение новинок, и дешевизна изготовления. Как мы видим, мегамодные «Арматы» не воюют, потому как экономическая логика диктует свой неизбежный подход к войне.

Мы наблюдаем, как государство, столкнувшись с реальностью войны, меняет подходы к управлению экономикой. Как оказалось, в случае кризиса можно платить простым гражданам достойную заработную плату и возвращать социальные гарантии. Реальность СВО показала: несмотря на то что «денег нет, но вы держитесь», в реальности у государства есть не только деньги, но и воля пресекать частный мародерский бизнес на общем достоянии. Уголовные дела и размеры хищений в Министерстве обороны показали нам, что количество выделенных миллиардов вообще ничего не значит с точки зрения достижения результатов. Финансовый капитал способен просачиваться как вода сквозь песок, что материализуется через 10 лет в уголовные дела. Расхитители и преступники, может быть, найдены и наказаны, однако погибших из-за воровства и хищений вернуть невозможно. Поэтому у войны есть еще и внутреннее измерение.

Итак, впереди нас ждут десятилетия конфликтов, подобных СВО, по всему периметру России. То, что было написано 10 лет назад в первом издании «Двух капиталов», остается актуальным и по сей день. Однако ситуация меняется на наших глазах, поэтому второе издание дополняет и расширяет чистоту понимания. Для этого в конце каждой главы будет небольшое дополнение под рубрикой «Десять лет спустя», ссылки на авторские исследования, статьи и экспертные беседы. Тема «Двух капиталов» разрослась в отдельное направление, о котором мы говорим в рубрике «Закат экономики потребления» с Иваном Лизаном, руководителем аналитического бюро СОНАР–2050.

Не хочу шокировать иллюзорно настроенных читателей вроде моих знакомых, которые до 2022 года ездили по странам НАТО, но исхожу из того, что Россия находится в состоянии войны минимум до 2050 года. Узлы противоречий затягивались с ХХ века, а их решения откладывались годами. Как, например, произошло с бесконтрольной миграцией из Азербайджана и Средней Азии. Теперь сложно понять, где заканчиваются ОПГ-диаспоры и начинаются террористы.

Убежден, что война является следствием выбора политэкономической модели, который был сделан в еще 1988–1989 годах и суверенно закреплен в 1991 и 1993 годах. Сейчас мы находимся в ситуации выдавливания из себя колониальной модели, которая сдерживает развитие России и ставит под вопрос существования нас как мировой культуры и цивилизации.

Если бы в 2022 году не началась СВО, паразитарная модель экономики сохранялась бы по сей день, а финансовый капитал со своими агентами продолжал высасывать соки. Тимур Иванов дальше строил бы дачи и коллекционировал раритетные авто, Чубайс рассказывал про наночудеса за миллиард, а иноагенты зажигали на частных вечеринках банкиров и экстремистов.

Экономика уже втянула Россию в войну. Открытым остается вопрос: с какими потерями мы выйдем из этого конфликта и сохранимся ли как мировая культура и цивилизация. У России нет иного варианта, кроме как побеждать в этой войне. В зависимости от того, на какой капитал станет опираться государство, и будет зависеть цена победы и сам ее факт. Все только начинается!

Введение. Десять лет спустя

В 2025 году Россия находится в состоянии прямой войны, когда фронт впервые со времен Великой Отечественной растянулся на несколько тысяч километров. Поскольку война разгорелась на территории постсоветского пространства, то есть некогда единой страны и государства, то конфликты, подобные СВО, можно считать гибридной гражданской войной. Государство в России предпочитает брендировать военные действия как СВО, потому как это позволяет разделить украинское государство и общество. Государство российское ликвидирует остатки украинской государственности, но при этом украинское общество рассматривается как общество-заложник, а не враг. Поэтому все регионы, включаемые в состав России, не рассматриваются как колонии, а просто становятся равноправными субъектами. Поэтому прокладываются новые дороги, восстанавливаются предприятия и платятся пенсии.

Прямо противоположный подход к войне мы наблюдаем со стороны Киева. Многомесячный рейд ВСУ в Курскую область обернулся уничтожением всей инфраструктуры.

На наших глазах разворачивается какой-то новый тип войны, в котором военные технологии переплетаются с информационно-сетевыми. Появление беспилотных технологий расширило театр военных действий, и сегодня Белгородская, Брянская и Ростовская области, Краснодарский край и Республика Крым с городом-героем Севастополем живут в таком же состоянии, в каком жили города ДНР и ЛНР в 2014–2022 годах. В Донецке в 2014–2015 годах, где я жил и начинал писать «Два капитала», безопасность зависела от района города: в Ворошиловском районе работали рестораны и дончане гуляли с детьми на бульваре Пушкина, а всего в 10 километрах оттуда, в Киевском районе, каждый день погибали люди от минных обстрелов, а обычный поход в магазин мог стать последним. Так и сегодня в Севастополе ежедневно гудят сирены и сбивают на подходе десятки беспилотников, часть из которых таки попадает. Так, 23 июня 2024 года ракетная атака пришлась по пляжу в Учкуевке, что на северной стороне Севастополя. А всего в 60 километрах от Севастополя – в Ялте и далее по ЮБК – идет совершенно иная жизнь, где можно практически не замечать СВО.

Кроме того, крайне важны условия в других частях постсоветского пространства после начала СВО и накануне. Так, в 2020 году в Минске была проведена гибридная военно-информационная спецоперация, которая чуть не привела к политическому кризису по типу украинского Майдана.

Непосредственно перед началом СВО в Казахстане произошла попытка государственного переворота, где в центре заговора стояли глава местного КНБ (аналог ФСБ) и родственники первого президента Назарбаева. Всего за несколько дней толпы криминала чуть не разнесли центр Алма-Аты, что удалось остановить только введением войск России и союзников по ОДКБ. Казахстан–2022, как и Белоруссия–2020, был в шаге от гражданского конфликта с непредсказуемыми последствиями. При наихудшем сценарии России пришлось бы вести войну на трех фронтах, что фактически вернуло бы нас в состояние гражданской войны 1917–1924 годов.

Также мы увидели, что военные действия стали поводом для смены экономической модели как в сфере индустрии, так и в социальной сфере. Оказалось, что после СВО государственные банки таки могут открывать филиалы в Крыму, а в госбюджете оказалось достаточно средств, чтобы платить достойную зарплату военному и рабочему на предприятии ВПК.

Обращает внимание, как война и политэкономические интересы меняют среди прочего и приоритеты международной политики. Несмотря на то что российская элита предпочитала отдыхать и учить отпрысков в Западной Европе, единственным союзником оказалась Северная Корея, против которой мы еще 15 лет назад вводили санкции (правда, их особо не соблюдали). Внезапным союзником оказался Иран, который