Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Сергеевич Уралов

бунта особенно, потому что периферийные государства обладают неполноценным суверенитетом и зачастую полагаются на гарантии внешних игроков, которые больше всего заинтересованы в сохранении собственных инвестиций, а не в устойчивости политического режима. Особенно если он откровенно прогнил и не устраивает ни инвесторов, ни налогооблагаемые массы. Однако каким бы неэффективным ни было государство и какими бы сильными ни были противоречия, ключевую роль в подготовке и реализации бунта играют местные элиты. Потому что финансовый капитал выступает всего лишь инвестором, а гнев народных масс – инструментом.

Глава 5. Десять лет спустя

Поведение властных и владеющих элит России и постсоветских республик в кризисные моменты ярче всего продемонстрировало, как разнятся финансовый и промышленный капиталы.

Банковские и финансовые санкции оказались наиболее неприятными для экономики России. Московская и Санкт-Петербургская биржи долгое время не торговали ценными бумагами, попав под ограничения.

Не менее полезно изучать биографии убежавших из России после начала СВО элитариев. Начиная с Анатолия Чубайса, отца-прародителя финансовых спекуляций с общенародной собственностью, и заканчивая прожженным банкиром Фридманом и певицей Пугачевой. Впрочем, львовский банкир Фридман попал под санкции в Великобритании и с большим трудом вернулся в Россию. Из страны потянулись косяки финансовых спекулянтов, биржевиков и номенклатурных решал. Самым ярким представителем таких сбежавших элитариев является бывший комиссар движения «Наши» и руководитель молодежных организаций Василий Якеменко, который в эмиграции откровенно описывает принципы и методы «чубайсятины» в российской власти.

Не менее интересны показания других сбежавших на Запад элитариев. Так, отличается документальным стилем изложения книга «Крестный тесть» бывшего зятя Нурсултана Назарбаева Рахата Алиева, которого в результате нашли повешенным в австрийской камере незадолго до суда. Заслуживает внимания книга «Петр Пятый» Александра Онищенко – финансового спекулянта, депутата украинского парламента и одного из «кошельков» Петра Порошенко в 2014–2017 годах. Понятно, что, читая подобные свидетельства, необходимо учитывать желание авторов свести счеты и отомстить своим оппонентам с помощью мемуаров.

Деньги любят тишину, поэтому большинство элитариев свинтило без громких обвинений, тихо предпочтя Великобританию и Францию. Кто-то ухитрился сохранить капиталы в России и на Западе, превратившись в гражданина Киргизии, как, например, бывший губернатор Тверской области и банкир Д. Зеленин.

Не менее показательно поведение культурно-идеологической прослойки, которая была теснейшим образом связана с отечественным и международным финансовым капиталом. Упомянутая Алла Пугачева в постсоветской реальности превратилась из талантливой певицы в культурного олигарха, контролирующего отечественный шоу-бизнес.

СВО расколола правящие и владеющие элиты на тех, кто связывает свою судьбу с Россией, и тех, кто принес присягу новому отечеству. Кто-то, как банкир, бывший депутат Госдумы Е. Лебедев, получил титул барона Сибирского в Британии, а кто-то умер в нищете, как Б. Березовский там же.

Но если финансовый капитал может улизнуть из России, то с промышленным дела обстоят иначе. Попытки западных корпораций заблокировать производство на территории России обернулось переходом в госуправление, что уже разбиралось выше.

СВО за несколько лет превратилась в центральный фактор экономики. Военно-промышленный комплекс получил многолетний заказ и оборотный капитал, что привело к росту зарплат у рабочего человека. Впервые за последние 30 лет в производстве стали зарабатывать больше, чем в торговле. Государство смогло опереться на промышленный капитал, который оно концентрировало последние 20 лет в рамках Ростеха, РЖД, объединенных авиа– и судостроительной корпораций, Росатоме, Газпроме и Роснефти и др.

На наших глазах развернулось создание так называемого теневого танкерного флота, который показал возможности обходить санкции, игнорируя торговые ограничения. Государству приходится проявлять изворотливость, осваивая новые формы интеграции.

Массовые хищения в Министерстве обороны показали, как финансовый капитал паразитировал в стратегической сфере. Судя по материалам судов, большинство хищений происходило как раз в финансовой сфере за счет завышения расценок и выполнения фиктивных работ. Никто кабель километрами не воровал и танки на металлолом не сдавал – все происходило на уровне финансовых потоков, которые просто не попадали в экономику, оседая килограммами наличности, апартаментами в Москва-сити и особняками на Рублевке.

Судя по количеству уголовных дел, связанных с финансовыми хищениями в государстве, мы находимся внутри исторических процессов, которые через 100 лет будут сравнивать со «сталинскими репрессиями». Каждая война запускает процессы самоочищения правящих и владеющих элит, потому как у государства просто не остается выбора.

#допматериалы

Закат экономики потребления № 39. Импортозамещение в сельхозпроизводстве: первое десятилетие. Фактор СВО для отрасли: https://music.yandex.ru/track/123305022?utm_source=web&utm_medium=copy_link

28 февраля 2024

Закат экономики потребления № 41. Автопроизводство в России и автомобильный рынок после СВО: https://music.yandex.ru/track/125682902?utm_source=web&utm_medium=copy_link

10 апреля 2024

Закат экономики потребления № 55. Возвращение иностранного капитала: https://music.yandex.ru/track/136862541?utm_source=web&utm_medium=copy_link

24 февраля 2025

Закат экономики потребления № 22. «Мятеж Пригожина» как экономическое явление. Как отреагировали рынки и что означают для экономики потраченные на «Вагнер» миллиарды: https://music.yandex.ru/track/118339735?utm_source=web&utm_medium=copy_link

28 июня 2023

#что_почитать_послушать

Глава 6. Ликвидация государства как глобальный бизнес

«Непристойное неравенство глобального капитализма не может быть устойчивым. Они подпитывают правые популистские мятежи и неофашистские движения среди маломобильных слоев мирового рабочего и среднего классов, подстрекаемые демагогическими политиками, которые обещают остановить упадок. В результате, как хорошо видно на примере подъема трампизма в Соединенных Штатах, они пытаются создать видимость стабильности, часто с помощью расистских и нативистских призывов. Связь между ростом неравенства, социальными конфликтами и политическими кризисами давно доказана в социологической литературе. По мере роста неравенства и концентрации богатства у все меньшей части населения планеты спрос сокращается, и мировой рынок не может поглотить продукцию глобальной экономики. Транснациональный капиталистический класс, или ТКК, не может найти возможности выгодно реинвестировать накопленные им триллионы долларов. В последние годы он обратился к диким финансовым спекуляциям в глобальном казино, грабежу и разграблению государственных бюджетов, развязыванию войн и расширению систем социального контроля и репрессий для поддержания накоплений и сдерживания реального или потенциального восстания бедных и маргиналов».

Питер Филлипс, «Гиганты. Глобальная властная элита»

Центральный вопрос современной политологии, изучающей глобализацию, заключается в том, возможно ли создание корпорации, которая охватила бы весь мир. Ведь может современная корпорация управлять научными, инженерными, производственными, логистическими и сбытовыми процессами и при этом внедрять неплохие социальные программы для своих работников. Значит, корпорация могла бы подменить собой государство. Некоторые корпорации, такие как Google, создают для своих сотрудников искусственный мир, в котором человек взрослеет, развивается и выходит на пенсию. Правда, массовых пенсионеров из корпораций еще не наблюдалось, и какая она, корпоративная пенсия, мы еще не понимаем. Не исключено, что корпоративный труд выжимает из человека все соки и до пенсии мало кто доживает. Вернее, не исключено, что корпоративные менеджеры работают до самой смерти, потому что корпоративность становится идеологией – и ты должен положить все силы