Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

людьми практически ориентированными, они оставили небогатое письменное наследие. Религиозные деятели, которые были ключевыми писателями в Средние века и раннее Новое время, в Америке были другими. Они мало писали, почти не спорили, много проповедовали и бесконечно работали. В первые 100 лет, а может, и чуть больше, первые поселенцы чтили короля, подчинялись его законам и мало рассуждали о политическом устройстве, навязываемом метрополией. Новый Свет дал им возможности и свободу, которые они могли использовать для своих целей. Король и империя их не сильно беспокоили. Империя даже стремилась снабдить колонии законодательной базой, неким сводом правил и установок для местного населения. Однако ранних пуритан Америки это мало интересовало.

Ранее было сказано, что пуритане не стремились заводить споры теологического характера и участвовать в них. Это действительно так. По крайней мере, тексты того периода, дошедшие до нас, показывают, что первые белые жители Америки неохотно входили в экстаз теологических дебатов. Но не обошлось и без них. Споры эти имели скорее общественную направленность и касались структуры управления или политэкономической системы колонии. При этом следует иметь в виду, что метрополия предписывала колониалистам не принимать законы и тем более не формировать систему управления, которая может противоречить имперской. Следовательно, пуритане должны были пройти между струйками дождя, дабы не гневить короля и одновременно следовать своему консервативному и ортодоксальному учению. Поразительным образом получалось так, что пуритане регулировали свою жизнь и труд, соотнося их с законами Божьими, а они чаще всего совпадали с законами английскими – по крайней мере в первые 100 лет жизни белых европейцев в Новом Свете.

Крупный спор возник в связи с мыслями авторитетного Джона Коттона, позже прозванного патриархом Новой Англии. Клерикал из империи, получивший блестящее образование в Тринити-колледже Кембриджского университета, начинал свой путь в лоне англиканской церкви. Вскоре пришло разочарование, и он присоединился к пуританскому учению, призванному упростить религиозные догмы и практику. Коттон, набравший высокий авторитет и популярность, перестает следовать канонам англиканской церкви, соблюдать ее правила, оставляет достаточно зажиточную жизнь в развитой империи и, фактически скрываясь от английского правосудия, бежит в захолустный Бостон – сердце Новой Англии. Коттон был противником разделения светской власти и духовной. Человеком он был достаточно жестким и нетерпимым. В 1633 году он становится учителем Первой церкви Бостона и достаточно быстро приобретает известность в Массачусетсе.

По мнению его современника, историка Уильяма Хаббарда, который оставил после себя книгу «Общая история Новой Англии от открытия до 1680 года», авторитет Коттона в Бостоне был безграничным. «Все, что он произносил с кафедры, вскоре становилось предметом суда». Теория Коттона изложена в часто цитируемом отрывке: «Демократия. Я не думаю, что Бог когда-либо устанавливал ее как подходящую (форму) правления для церкви или содружества… Что касается монархии и аристократии, то обе они ясно одобрены и предписаны в Писании, однако Бог относит суверенитет к себе и устанавливает теократию как наилучшую форму правления»[3]. Он принимал активное участие в большинстве политических и теологических споров колонии. Коттон оставил после себя много текстов, которые имели влияние на формирование детей Бостона, ставших первым поколением родившихся в колонии людей, не видевших блеска империи.

Она, в свою очередь, относилась к проблемам своих американских поселенцев свысока. Империя, над которой никогда не заходило солнце, была занята глобальными вопросами владычества над миром и мелкие деревенские вопросы далекого Массачусетского залива не сильно интересовали сэров и лордов Лондона. Суды в Новой Англии не имели развитой документации, а юридические процедуры, попытки определить истину, правых и виноватых скорее походили на бесконечные ссылки на Священное Писание. Поселенцы, отправившиеся в дорогостоящее путешествие в Новый Свет и имеющие мало надежд вернуться, находились в постоянной опасности. Это была опасность неизведанности. Неопределенность и туманность будущего обычно пугает и демотивирует, у людей опускаются руки и пропадает желание созидать и создавать. Первые поселенцы не в полной мере понимали, что их ждет и чем все закончится. Туман тайны и загадочности, невозможность спрогнозировать будущее сопровождали пуритан продолжительное время – с первых дней высадки до, пожалуй, передачи эстафеты строительства Царства Сиона новому поколению. Первому поколению родившихся в Новой Англии, предков первых белых поселенцев.

В отличие от отцов-основателей, отцы-пилигримы родились в Англии. Их связь с родиной была куда более тесной как с ментальной, так и с практической точек зрения. Порвать с империей они не хотели, не имели повода и, судя по текстам, дошедшим до нас, не помышляли. Революционерами стали их дети, второе поколение белых поселенцев-англичан. Фридрих Гегель писал, что Америка – это страна без прошлого, ей принадлежит только будущее. Отцы-пилигримы на базе европейского, английского наследия и своих собственных пуританских канонов подготовили почву. А отцы-основатели стали создателями этого будущего.

Рождение революции

Рождение Соединенных Штатов произошло в яростной и кровавой битве против своей метрополии или, как их называют современные американцы, «островных кузенов» – Британской империи. Тринадцать отдаленных заморских колоний объединились и решили положить конец колониальному владычеству британской короны. Война за независимость, или Американская революция, фактически была гражданской войной в англосфере. Этнический и религиозный состав колоний и сердца империи – Англии – был схож. Экономический уклад и социальная действительность имели существенные различия, но при этом и заметные общие черты. Фактически это была одна цивилизация, общность, культура. Однако экономическая власть короны стала невыносимо тяжелым грузом для сложившейся американской аристократии. Она, в свою очередь, мало чем отличалась от элиты Британской империи. Стремящиеся походить на нее, копирующие нравы и манеры лондонской верхушки, американские лидеры после достаточно продолжительных и острых споров решили восстать против британского короля.

Возможно, если бы были предложены более щадящие налоговые условия, снижен финансовый груз с недавно зародившейся и только окрепшей американской буржуазии, землевладельцев и торговцев, столь масштабного конфликта удалось бы избежать. На первых порах молодое местное бюргерство, частные собственники стремились добиться налоговых послаблений, некоторых преференций для своих товаров, которые шли на экспорт на Британские острова. Звучал слоган, ставший впоследствии легендой: «Никаких налогов без представительства!» Поначалу колонистам нужно было лишь одно: чтобы их оставили в покое. Однако хвастливая и высокомерная империя была непоколебима. Череда жестких решений разожгла костер недовольства. Появилось общее ощущение несправедливости. Гнев, перерастающий в ненависть к метрополии, стал быстро сближать жителей колоний.

Порыв поселенцев избавиться от колониального гнета не был сугубо прагматичным. Разумеется, американские аристократы, фермеры и рабовладельцы стремились избавиться от ига британских налогов, пошлин и тарифов. Прагматизм, деловитость, максимизация прибыли и коммерческая жилка всегда были присущи англичанам, шотландцам, ирландцам, немцам и голландцам, оказавшимся волей судеб на североамериканском континенте. Однако американцы никогда не